Нуманция

 – Только, если я – ваша рабыня, то вы – раб обстоятельств… И я в лучших условиях – я могу уйти, удачно сбежать или дождаться помощи из Рима, и я никого не убиваю, ни над кем не творю насилия… А вы… – она не договорила – он дал ей пощёчину, ударил вскользь по губам, и рабыня замолкла, стирая след удара, уронила голову на грудь, зашептала, – Значит, я права… Вы такой же раб, даже хуже, потому что ваши обстоятельства заставляют вас рисковать жизнью. – Она вскинула голову, уперев в него взгляд.

 – Убивать других и жить за смешные гроши… Жить в постоянном страхе за свою жизнь… Да вы жалки! Вы – добровольный раб… – Он снова ударил её по губам, пытаясь убить эти слова, не дать им родиться, но они уже прозвучали, проникая в сознание.

«Добровольный раб…» Да как она смеет? Патрицианка с одним розовым кустом!..

– Забываешься… – сухо произнёс он, а рабыня стирала каплю крови в уголке губ, рука у Марция тяжёлая всегда была, и как ещё в кости ему везло такому?..

– А вам всё равно больнее… – Вскинула подбородок.

 – Потому что раб на всю жизнь, до самой смерти…

Нет, на этот раз она вывела его, он рвал на ней одежду, как безумный, и даже кираса не мешала, набросился, аж в глазах потемнело от досады на неё, от элементарной злости.

Она сопротивлялась, как могла, но на этот раз он был в выгодном положении – он уже не стеснялся дать ей пощёчину или сделать больно. Он насиловал её, как это делают все мужчины в захваченных городах и посёлках, опьянённые кровью, силой и чувством безнаказанности.

Потом, возможно, ему будет горько за содеянное в обиде, но он оправдает себя тем, что она всего лишь рабыня, пусть даже патрицианских кровей…

На этот раз он сам уходил, оставляя её рыдающей и кусающей губы от унижения, обиды и пережитой боли.

Она прошептала ему в спину чуть слышно:

– Я ненавижу вас…

– Я знаю… – согласился он. – Зато тебе не скучно от безделья. Ненависть – это тоже занятие.

 – Остановился над ней, поправляя пояс. – Я поговорю с офицером по хозяйственной части, тебе найдут работу, чтобы ты даром хлеб не ела… – Ушёл.

– Урод… – прошептала Ацилия в кулак и разрыдалась с новой силой.

* * *

Конечно же, работу ей нашли – чтобы кормить четырёхтысячный легион, никаких рук не хватало. Простые солдаты готовили себе сами, но нужно было носить воду, молоть на ручных мельницах зерно, перебирать просо, мыть горы посуды.