Не уклоняюсь!

Ездил капитан по столице, скрежетал зубами: веселятся кругом, жируют, а то там, то здесь по разделительной полосе на инвалидных колясках, а то и на досках простых елозят молодые парнишки безногие, вчерашние солдаты, и просят подаяния, потому что прожить на пенсию, государством положенную, нет физической возможности. Обливалось кровью сердце капитана: а ведь мог и он так же… От своих заработков небольших отдавал пацанам этим. Верно говорит пословица: «Велика милостыня в скудости». Пролетали мимо сияющие иномарки, везя чьи-то высокопоставленные туши – хоть бы одна остановилась! – пролетали, обливая грязью искалеченных солдат, как обливали раньше, там ещё, в переносном смысле – не эти ли, что проносятся теперь? Сплёвывал Курамшин, матерился сквозь зубы.

Ехали раздолбанные, как у него, машины, везя чьи-то изорванные, кровоточащие, но живые же ещё души – и останавливались, подавали… И сам Валерий выходил из машины – и честь отдавал. И бывшие солдаты отдавали в ответ.

Один из них, безногий, однажды зимой, заметив на ногах Курамшина лёгкие летние ботинки, усмехнулся:

– Не холодно ногам-то, брат?

– А у меня ног нет, – отозвался Валерий.

– Как так?

– В Чечне оставил.

– Врёшь!

Курамшин поднял штанину, показал протез.

– Не фига себе… – с уважением протянул парень. – А ты… А вы…

– Капитан Курамшин, – представился Валерий.

– Рядовой Бельченко, – даже выпрямился как-то в кресле своём.

– Бороться надо, рядовой, – сказал капитан, опустив ладонь на плечо солдата.

 – Мы с тобой войну прошли, так неужели теперь в мирной жизни подыхать?

– Да эта мирная жизнь войны хуже… – вздохнул Бельченко. – Честь имею, товарищ капитан.

И покатил, и покатил вдоль дороги…

А весною этого 1999-го года улыбнулась Курамшину удача. Удача эта предстала в лице полноватого мужичка с сияющей лысиной, чей автомобиль заглох на дороге, а потому вынужден он был воспользоваться услугами частника, коим оказался как раз капитан.

Запыхавшийся пассажир оказался человеком общительным и разговорчивым, вдобавок, умеющим удивительным образом разговорить собеседника. Редко кому рассказывал Валерий о своих «приключениях», но тут, стоя в растянувшейся на несколько километров пробке, зачем-то поведал пассажиру свою историю…

Этим пассажиром оказался главный редактор крупной столичной газеты, писатель Евгений Александрович Швец.