Не уклоняюсь!

 – Сулим, отходи! Взорвётся! Назад все!

Сулим никогда не боялся смерти и не мог представить, что вдруг нападёт на него от близости её такой ступор, что и звука не издать, не шевельнуться – точно окаменел он. Вдруг кто-то с силой схватил его и отшвырнул в сторону. Сулим только и услышал:

– Щенок, екарный бабай!

А потом был взрыв…

Прапорщик Чурбанов погиб на месте. Сулим, которого отбросил он в последнюю секунду, отделался царапинами. Артём и сапёр не пострадали.

Вечером Сулим тихо спросил Артёма:

– А как нашего старшину звали?.

. Он мне жизнь спас… Погиб из-за меня… А я только и помню: «ёкарный бабай»…

Артём шмыгнул носом, сглотнул ком и ответил глухим, чужим каким-то голосом:

– Андреем Фёдоровичем звали…

Сулим почувствовал, как кровь прилила к голове от стыда: как мог он испугаться этого фугаса?! Испугаться так, что и шевельнуться не смог?! И зачем, зачем оттолкнул его этот русский прапор (уже и гнев полыхнул в душе к нему за то, что спас, а сам погиб геройски)? Лучше б уж было Сулиму погибнуть… А теперь никогда не избавиться от проклятого чувства стыда за то, что он испугался, повёл себя не как мужчина… И пусть родные о том никогда не узнают, но ему самому не забыть никогда.

…Военного Грозного Сулим не видел. Этот город помнил он ещё мирным. Сюда несколько раз приезжали Сулеймановы на праздники и в гости к другу отца, кажется, тоже погибшему… Или без вести канувшему… Кто разберёт теперь? Помнится, жена у того друга была русской… Жива ли? Нет, вряд ли… С тоской смотрел Сулим на разрушенный бомбёжками город.

А каким он был когда-то! Ездили по улицам автомобили, ходили мирные люди с ясными лицами. Чеченцы и русские жили в согласии в этом городе. И кто бы мог предположить, в какой кошмар всё обратится, спустя какие-то несколько лет! Почему могло случиться такое? Какой злой дух отравил душу народа, посеял семена взаимной ненависти, породил братоубийственную эту войну, от которой сколько ещё раны зализывать!

Уже и февраль на дворе! А на окраинах Грозного ещё не стихли бои.

Ещё держится укреплённый Заводской район. Но это – дело времени теперь. Остальной-то город освобождён, наконец… Кончится война, отстроится он заново и будет опять таким же мирным, как в те далёкие (точно и небывалые) дни…

Когда-то на площади «Минутка» было кафе. В нём как-то сидели они с отцом и сестрой Фатимой.