Резня на Сухаревском рынке

Доктор Ригер в окровавленном переднике, похожий больше на мясника, чем на хирурга, сидел на корточках, протирая глаза, засыпанные пылью.

Вдруг в воздухе засвистело, Скопин, хорошо знавший этот звук летевшего ядра, попытался вжаться в стену. Смертельный куст взрыва мгновенно вырос где-то у входа во двор, прямо на телах лежащих там людей. Во все стороны полетели мелкие куски сухой земли, камни и ошметки человеческих тел.

– Откуда бьют? – спросил Скопин.

– Что? – Ригер приставил к уху ладонь – он не расслышал вопроса.

Иван указал пальцем на воронки.

– А, проклятые бухарцы затащили пушку на вон ту крышу. – Ригер указал рукой куда-то вдаль. – Но это еще ничего. Они еще залезли на минареты и стреляют оттуда из ружей. Нам повезло, что стрелки из них никудышные. Так что вы тут сидите и никуда не вылезайте. Можете попасть под пулю.

Земля продолжала гудеть от топота конных тысяч, круживших вокруг полуразрушенной глинобитной стены дворца.

«Боже, – подумал Иван. – Только бы не прорвались! Только бы не плен – снова. Только не это».

Он закрыл глаза и вспомнил, как Мирон, взвалив на спину, тащил его сквозь ночь. Верный, хороший Мирон. Все-таки вынес на своей спине…

– Спасибо, Мирон, – прошептал Скопин. – Дай тебе бог. А я награжу.

– Ништо, Иван Федорыч! – с натугой отвечал денщик. – Я уже привыкший вас таскать-то. Да и недалеко тут. Сейчас – домой.

– А что, этот… который там был?.. Брат Нежданова?

– Бритый тот?

– Ага.

– Спугнул я его. Ушел он, Иван Федорович.

– Он меня немного порезал. Да ерунда. Главное, что не убил.

– Сейчас придем, посмотрим. А то и за врачом сбегать могу.

– Не надо, пусть он спит. Время позднее. Мы сами как-нибудь.

– Все, пришли, – сказал денщик, прислоняя Скопина к дверному косяку.

Иван стоял, тяжело привалясь, смотрел на небо.

– Вот черт! – произнес, наконец, Скопин. – Устал я, Мирон. А спать не хочется больше. Старался-старался, пил-пил… Все напрасно. Сатану, брат, не обманешь, от него не вырвешься. Он коли за кого взялся, ни в жизнь не отпустит. Так-то. Ну, тащи мое тело на кровать, посмотрим, чем все это закончится.

2

Бедная Маша

Маша боялась оставаться одна в этом старом двухэтажном доме, упрятанном в самое чрево Самотёки.