Резня на Сухаревском рынке

Он слышал, как в соседней комнате закричала Маша, слышал глухие звуки ударов и ее визг, но надо было быстро сделать то, зачем они сюда пришли. Он еле сдерживался от бешенства и желания бросить все и рвануть в комнату девчонки, чтобы наподдавать этому недоумку.

– Что ж ты, гад, творишь, – шипел он, сгребая золотые чаши с крупными кабошонами. – Тебя ж сторожить ее поставили.

Наконец, мешок был наполнен, но шкатулки, из-за которой его и послали в этот дом, Надеждин не нашел. Искать ее особо времени не было – хозяин дома мог вернуться в любой момент.

Схватив мешок, бритый выскочил в коридор и рванул дверь в комнату девушки. Сёмка сидел на кровати со спущенными штанами и вытирался краем простыни. Девушка лежала, свернувшись клубочком рядом, подвывая и натягивая юбку на окровавленные ноги.

– Сёмка! – рявкнул бритый. – Я тебя зачем брал, погань?

– Да она сама, – лениво ответил Рубчик. – Напросилась. Я чё? Я не хотел.

«Убью! – подумал Надеждин. – Вот вернемся и убью!»

– На, – сказал он, кидая на пол громыхнувший металлом мешок.

 – Уходим. Быстро.

– А ты не хочешь, дядя? – спросил Сёмка, вскакивая и завязывая штаны. – По-быстрому. Девка хороша. Вернее… – Он захихикал. – Уже не девка.

Сёмка ухватил мешок и в этот момент бритый врезал ему коротко и жестко. Хрустнули зубы.

– А-а-а! – взвыл Рубчик. – Чего?

Бритый бросил короткий взгляд на Машу. Конечно, она их запомнит и все выложит полиции. Он сунул руку в карман и нащупал там нож.

– Она ж сама, – ныл Рубчик, выталкивая языком кровь и осколки двух зубов изо рта.

– Сама? – волком обернулся к нему Нежданов. – Это как? Как тогда? С братом моим? Да? Ты ту девчонку резал, Сёмка?

– Нет! – перекрестился дрожащей рукой Сёмка, глядя на Нежданова снизу вверх. – Ей-богу, не я! Он сам все.

– Сама! Сам! – прохрипел бритый. – Потом с тобой разберусь. Бери мешок и вали отсюда. Я щас.

Рубчик схватил добычу и проскользнул в дверь. Бритый подошел к Маше.

– Слушай сюда, – сказал он. – Ты наши лица не запомнила.

Поняла? Будут спрашивать – мели что угодно. Мол, кривые, косые, китаёзы или татары. Но не дай бог тебе, девка, нас выдать. Не дай бог. Я тебя найду. А если я тебя найду, то все это, то, что сейчас с тобой сделали, раем покажется. Поняла?

Маша продолжала тихо выть, не реагируя на слова бритого.

– Поняла? – сказал он громко и грубо потряс Машу за плечо.

Не поднимая глаз, она кивнула.

– Запомни же. Найду тебя, не спрячешься.