Резня на Сухаревском рынке

 – Может, повязку сменить, а? Прикипит ведь, потом с водой отдирать придется.

Скопин, не отвечая казаку, сел на крепкий дубовый табурет и вынул из кармана маленькую чёрную трубочку.

– Так кто тебя послал? – спросил он у вестового.

– Архипов. Захар Борисович. Он у нас всего-то месяца три. Из Петербурга.

– Питерский? – спросил Скопин.

– Нет, наш, московский. Из молодых, да ранних. Обучался в столице. Очень прыткий.

– Захар Архипов? Не знаю такого.

– Я же говорю – недавно к нам устроился, – ответил унтер.

– А ты, Прибылов, как? Со мной пойдешь или вернешься?

– Я, вашбродь, домой пойду. Моя смена закончилась. Если целковым одарите, так по дороге ещё и свечку за вас поставлю Николе-угоднику.

– В кабаке, что ли? – спросил Скопин, набивая трубку табаком из бисерного кисета.

– Уж где придётся, – кивнул унтер.

Скопин быстро шагал по темной спящей улице – Сущевская часть была недалеко, за баней. Газовые фонари горели тускло, в сыром воздухе висел плотный запах дров и угля.

Время от времени взлаивали сторожевые собаки, но так, для порядка. Иван Федорович старался держаться досок, проложенных по краям улицы, чтобы не увязать в осенней грязи мостовой, но время от времени сбивался и, чертыхаясь, тер подошву о край доски, счищая комья земли. На краю площади, около Екатерининского института для благородных девиц, стояла полосатая будка. Из крыши будки торчала чугунная труба, обложенная кирпичом. Дымок от трубы поднимался вверх – значит, будочник не спал еще.

Скопин перешел площадь по краю и оказался на Селезнёвке. Тут тоже спали, было тихо, но фонари стояли чаще и светили ярче. Наконец, миновав баню, Скопин увидел каланчу Сущевской части и по подъездной дороге подошел к крыльцу.

Дверь была не заперта. Иван Федорович толкнул ее и чуть не столкнулся нос к носу с молодым человеком невысокого роста в темно-серой сюртучной тройке, но с офицерской выправкой, со светлыми волосами и усами щеточкой.

– Доброй ночи, – сказал Скопин, посторонившись, чтобы дать этому человеку выйти.

Но тот остановился в дверях, держа в руках потертый цилиндр.

– Вы Скопин? – спросил молодой человек.

– Так точно.

– Это я вас вызвал. Разрешите представиться: Архипов Захар Борисович. Следственный пристав. Прошу.

Он сделал шаг назад, впуская Скопина.

– Здесь жарковато, – сказал Иван Федорович, снимая фуражку и расстегивая шинель.

– Вероятно, – пожал плечами Архипов. – Я не замечаю.