Леди Элизабет

– Иди сюда, сестренка, – позвала Мэри, всхлипывая и промокая глаза белым платком. – Сядем.

Она потянула Элизабет в тень дуба на каменную скамью, откуда открывался величественный вид на дворец из красного кирпича за ухоженным садом, и усадила на нее девочку.

– Наш отец велел мне кое о чем тебе сообщить, и ты очень расстроишься, – сказала Мэри. – Будь смелой девочкой… как и мне пришлось в свое время.

– Я смелая, – не слишком убежденно заверила ее Элизабет, со страхом гадая, о чем пойдет речь.

Внешне ничего не изменилось – ее распорядок дня оставался прежним, прислуга все так же приседала перед ней в реверансе и относилась к Элизабет с должным почтением.

Если бы не слова ее гувернера, она бы даже не поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– А почему, – спросила она ясным мелодичным голосом своего гувернера, сэра Джона Шелтона, – вчера вы называли меня «леди принцесса», а сегодня просто «леди Элизабет»?

Застигнутый врасплох, сэр Джон Шелтон потеребил роскошную каштановую бороду и нахмурился.

Поколебавшись, он посмотрел на стоявшую перед ним Элизабет, чей стальной взгляд повелевал дать ответ. Уже не впервые его потрясала ее врожденная королевская властность, не подобавшая, по его мнению, женщине, но достойная восхищения в принце – наследнике, в котором столь отчаянно нуждалась Англия.

– Так приказал король, ваш отец, – осторожно объяснил он.

– Почему? – спросило дитя, сузив темные глаза.

– Приказы короля всегда должны исполняться, – заявил сэр Джон.

Лицо девочки помрачнело, она надула губы и нахмурила брови. Сэр Джон уклонился от ответа на ее вопрос, но Элизабет не собиралась отступать. К счастью для него, вошла леди Брайан, как всегда выглядевшая безупречно в темном бархатном платье. Она командовала армией нянек и слуг с тех пор, как ее королевской подопечной в возрасте трех месяцев выделили собственную прислугу.

Леди Брайан несла стопку свежевыстиранного и умащенного травами белья, направляясь к резному сундуку в изножье кровати Элизабет.

Увидев сэра Джона, заведовавшего всем хозяйством, она грациозно присела, нисколько не умалив своего достоинства, а затем наклонилась, собираясь сложить белье в сундук, но Элизабет потянула ее за юбку. Гувернантка, знавшая все на свете, наверняка могла ответить на ее вопрос.

– Миледи, – молвила она, – я спрашивала сэра Джона, почему он называл меня вчера «леди принцесса», а сегодня «леди Элизабет».