Леди Элизабет

Нужно же иногда отдохнуть от молитв!

– Ваше величество, – заявил императорский посол Шапюи, учтивый чернобровый господин с заостренной бородкой, – леди Элизабет прекрасна, и в том заслуга вашего величества.

– Угу, – буркнул король, которого отвлекала боль в ноге.

Гнойник становился все хуже, и король знал, что скоро его придется вскрыть. Генриха бесила мысль, что он, блиставший среди мужчин и выходивший победителем во всех поединках, теперь был вынужден сидеть взаперти, сражаясь с наступавшей немощью.

К тому же он быстро полнел, становясь все неповоротливее; с тех пор как та ведьма изменила ему, поставив под сомнение его мужскую силу, он ни в чем не отказывал себе за столом – и так же поступал бы в спальне, будь у него такая возможность. Вдобавок он переживал из-за того, что его ухаживания отвергла юная герцогиня Миланская, чей соблазнительный портрет побудил его сбросить траурные одежды и попросить ее руки.

– Скажите его величеству, – заявила дерзкая девка, – что, будь у меня две головы, одну я предоставила бы в его полное распоряжение.

Как она посмела! Разве он не стал бы для нее лучшей парой во всей Европе? Впрочем, не важно. Найдутся и другие принцессы. Возможно, стоило подумать о той из герцогства Клевского – как там ее?..

– Никогда не видел столь развитого ребенка, – говорил Шапюи.

Генрих взглянул через зал для приемов туда, где изящно кружилась и приседала его дочь, и понял, что посол прав. Элизабет действительно росла очень красивой и живой девочкой – дочь, достойная отца, да и матери тоже, нехотя признал он.

Ей были свойственны тщеславие и кокетство Анны, и даже в столь юном возрасте она могла очаровать любого. И эти черные глаза… Он никогда не смог бы забыть эти манящие черные глаза, ставшие его проклятием…

Когда-нибудь, решил он, он найдет для Элизабет мужа. Несмотря на ее незаконнорожденность, наверняка найдется немало женихов, готовых заключить союз с ее отцом. А пока что она может повисеть приманкой-морковкой – очень красивой морковкой, которая со временем сумеет доставить хлопот любому мужчине.

Вопрос этот, впрочем, отложили в долгий ящик – Генрих был слишком занят переговорами насчет собственного брака и поисками очередного гнезда изменников. По завершении пасхальных празднеств Элизабет снова вернулась в Хансдон вместе с Мэри, где сестра вновь понуждала ее к благочестию и бесконечным молитвам. Девочке казалось, будто она только и делает, что стоит на коленях или сидит за шитьем.