Зимняя корона

Джеффри съел весь ужин, попросил добавки и бросился играть с другими детьми.

Алиенора усадила Гильома рядом с собой и попросила арфистку сыграть что-нибудь успокаивающее, пока Изабель рассказывала мальчику басню Эзопа о лисе и вороне. Прислонившись к Алиеноре, Гильом молча слушал и сосал большой палец, а мать гладила его по голове.

Как только рассказ был закончен, Алиенора позвала Павию, свою кормилицу.

– Тебе пора в постель, малыш, – ласково сказала она.

Вымыв лицо и руки, Гильом забрался в маленькую кроватку, поставленную рядом с колыбелью его младшего брата.

Алиенора пришла проведать спящего малыша и поцеловать детей на ночь. Чистая сорочка Гильома, которую она закончила шить вчера, сияла в полумраке, будто подснежник. Алиенора погладила сына по голове.

– Спокойной ночи, да благословит тебя Бог, – прошептала она.

– Мама. – Он зевнул, повернулся на бок и спустя мгновение уже крепко спал.

Алиенора и Изабель сели за партию в шахматы, слушая нежную мелодию, которую продолжала тихо наигрывать арфистка – казалось, что за окном капает дождь.

Няня привела Джеффри и уложила его в постель, не обращая внимания на протесты и заверения, что он ничуть не хочет спать.

Алиенора передвинула на доске фигуру слона и подавила зевок.

– Меня тоже клонит в сон, – сказала она, – в последнее время я стала быстро уставать.

– Однако ум ваш свеж и бодр даже после долгого дня, – недовольно скривившись, ответила Изабель. – Не представляю, как мне выбраться из ловушки, которую вы мне расставили.

Алиенора улыбнулась:

– Я тренирую ум, готовлюсь к встрече с Генрихом. Он всегда настроен на победу, а мне нравится доказывать ему, что он не прав, и держать его узде.

Женщины играли в шахматы, пили вино и слушали музыку, пока свечи медленно догорали. Алиенора поморщилась – разболелась спина. Не помогали даже подложенные подушки.

– Хотите, я помассирую вам спи… – Вопрос Изабель прервал пронзительный крик Гильома:

– Мама! Мама!

Алиенора и Изабель одновременно вскочили и бросились в детскую.

Павия, няня Гильома, уже склонилась над его кроваткой.

– Боюсь, у мальчика жар, госпожа.

Алиенора приложила ладонь ко лбу Гильома. Перед сном он был теплым, будто чуть перегрелся на солнце, теперь же малыш пылал, его глаза лихорадочно блестели, он отворачивался от света фонаря.

– Голове больно, – прохрипел Гильом.

– Тише, тише, все хорошо, мама с тобой, – успокаивала его Алиенора спокойным, ровным голосом, хотя ее покачивало от страха.