Зимняя корона

Не помогали ни лекарства, призванные облегчить боль, ни кровопускания, чтобы снять жар. Поначалу малыш пронзительно стонал, словно смычком цитоли[6 - Щипковый струнный инструмент, который предположительно появился в XII веке, а спустя несколько веков потерял популярность и был вытеснен другим похожим инструментом – лютней. (Прим. ред.)] водили по готовой оборваться струне, но ближе к рассвету затих и обмяк на руках у матери, безвольный, будто горячая тряпичная кукла. Пятна на его коже слились в синюшно-пурпурные лоскуты, покрыв его тело.

Алиенора отчаянно просила у Господа милости, но видя, как с каждым вздохом угасает ребенок, понимала, что небеса ее не слышат. За что Господь решил наказать ее и Генриха, забрав их первенца?

Все обитатели замка, от знатных рыцарей до последнего холопа, преклонили колени в молитве, а помощник камердинера распахнул ставни, впуская яркое майское утро, свежий воздух, наполненный ароматом набирающей силу жизни.

Королевский капеллан, отец Питер, соборовал безжизненного, едва дышащего ребенка, которого Алиенора продолжала держать на руках.

Она прижала к себе сына, ловя каждый его вздох. Всего лишь прошлым утром от вскочил с постели и схватил игрушечный меч, готовый впитывать жизнь каждой частицей своего существа.

Услышав за спиной сопение и всхлипы, королева возмущенно обернулась к придворным дамам.

– Прекратите! – прошипела она. – Я не позволю Гильому слушать ваши рыдания!

От группы дам отделилась Эмма и, зажимая рукой рот, выбежала из комнаты.

Алиенора откинула потускневшие волосы со лба Гильома.

– Не бойся, мой храбрый мальчик, – сказала она. – Мама с тобой. Вот так, не тревожься, все хорошо, все хорошо.

Грудь мальчика поднялась и опустилась, снова поднялась – он вздрогнул всем телом и затих. Алиенора смотрела на него, страстно желая, чтобы он сделал еще один вдох, но мгновение тянулось, превращаясь в вечность. Его глаза были почти закрыты, из-под опущенных век пробивался слабый блеск.

Страшные пятна лихорадки не коснулись его лица, чистого и совершенного, но остальное тело выглядело так, словно его растерзал демон.

– Госпожа, – капеллан мягко коснулся ее плеча. – Он отправился к Отцу небесному в райские кущи. Милостивый Господь позаботится о нем.

Алиенора оцепенела. Где-то внутри ее копилось горе, готовое разорвать грудь, но этот момент был промежутком между ударом ножа и осознанием смертельной раны.