Зимняя корона

Алиенора приподняла брови и задумалась, не слишком ли широкие возможности предоставил Бекету Генрих? Конечно, если завел собаку, то не лаять же самому, но нельзя позволить и псу управлять хозяином.

Алиенора посмотрела на молодого человека, о котором упомянул Бекет. Гильом Фицэмпресс стоял среди молодых рыцарей, якобы прислушиваясь к их разговору, но между делом не спеша оглядывал зал, все замечая и оценивая, ни на секунду не замирая в неподвижности. Алиеноре никогда особенно не нравился рыжеволосый младший брат Генриха, но он представлял меньшую угрозу, чем Жоффруа.

К тому же ему едва исполнилось двадцать лет – еще было время решить, чем занять его в будущем. Уильям заметил, что Алиенора на него смотрит, и поднял кубок, приветствуя ее. Она ответила ему той же любезностью, и он отвел взгляд.

Подошел Гамелин, чтобы поговорить с ней, поцеловал в обе щеки, взял за руки и прямо посмотрел в глаза.

– Примите мои соболезнования в связи со смертью Гильома, – сказал он. – Не представляю, каково это – потерять сына.

Я знаю, как он был вам дорог.

Алиенора сглотнула подступивший к горлу ком. На глаза внезапно навернулись слезы от того, что сводный брат Генриха может говорить о Гильоме, а Генрих – нет.

– Представить это невозможно, но я благодарю вас за участие, – сказала она и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Что скажете о Генрихе? Он даже не хочет произносить имя Гильома.

Гамелин бросил взгляд на сводного брата, который в дальнем конце зала разговаривал с камергером Алиеноры Уорином Фицджеральдом.

– Он и с нами о нем не упоминает, – ответил Гамелин, покачав головой. – Мы научились избегать этой темы, потому что Генрих либо приходит в ярость, либо, как сейчас, отвлекается на другие дела. Он не хочет об этом думать, чтобы не потерять присутствия духа.

– И он винит меня, я знаю, что винит.

Гамелин в замешательстве помолчал.

– Никто не знает, что думает и чувствует мой брат; даже те, кто к нему близок, не могут постичь его мысли, – он коснулся ее руки.

 – Я знаю, что он рад видеть вас и других детей, и я верю, что это изменит его к лучшему.

– Вы очень добры, – ответила она с усталой улыбкой.

– О нет, я говорю правду. Он скучал по вам; с вами он залечит раны, которые тщетно зализывает наедине с собой.

Алиенора в этом сомневалась. Поколебавшись, она добавила:

– Я привезла с собой его сына, рожденного от любовницы. Гамелин, не дашь ли ты мне мудрый совет?

Он насторожился.