Зимняя корона

 – Изабель слегка поморщилась: – К нам пришло столько желающих, что мы сбились со счета. Я никогда не видела столько беременных женщин, и все же ни одна из них не подходила. Годиерна оказалась жемчужиной среди груды простых камней.

Алиенора язвительно фыркнула.

– С наступлением осени рождается много детей. Рождественские праздники и темные зимние дни всегда дают плоды ко времени сбора урожая.

Изабель промолчала. Возможно, это касалось других женщин, но не ее.

Они с Алиенорой вышли с шитьем в сад, где царило яркое летнее солнце.

– Как вы думаете, король вернется к родам? – спросила Изабель, когда они сели за стол.

Алиенора взяла моток шелковых ниток из своей швейной шкатулки.

– Говорил, что вернется, но я успела убедиться, что Генрих порой говорит одно, а делает – совсем другое.

Призвав к покорности шотландского короля Давида, Генрих бросился усмирять Оуайна Гвинеда, правителя Северного Уэльса, и направил армию в Руддлан. Известия о его успехах пока не приходили, но Алиенора верила, что все в порядке.

Супруги расстались мирно, вместе отправившись в путь и посетив мессу в великолепном бенедиктинском аббатстве Сент-Эдмундс, полюбовавшись на знаменитый алтарь из кованого серебра, усыпанный драгоценными камнями. Оттуда Генрих отправился в Уэльс, а Алиенора приехала в Оксфорд, где и собиралась дожидаться рождения их четвертого ребенка. В вопросе Изабель ей послышалась тревога, и королева нахмурилась.

– Ты слишком беспокоишься о муже, – сказала она. – Пусть он сам заботится о себе.

Ты ему не мать.

Изабель бросила на нее изумленный взгляд и опустила глаза на вышивание.

– Некоторое время я и в самом деле была ему матерью, – сказала она.

Алиенора удивленно вскинула брови, но ничего не сказала – порой лучше промолчать.

Изабель вздохнула и расправила напрестольную пелену, над которой работала:

– Мой отец ушел на войну и не вернулся. Я не хочу так же скорбеть по мужу.

– Так живут мужчины – они идут на риск, и нам остается лишь это принять, – коротко сказала Алиенора.

– Знаю, и сама себе повторяю то же самое, но я все равно волнуюсь. Когда мы с ним стояли у алтаря, он был еще мальчиком. Я тоже была очень молода, но все же созрела для брака, а он – нет. После свадьбы мне не раз приходилось утирать его детские слезы. Я не могу не заботиться о нем, пусть и слишком настойчиво.

Алиенора разрывалась между состраданием к подруге и желанием напомнить ей, что ее муж – мужчина, и пора предоставить его судьбе.