Зимняя корона

Однако Генрих и щедро вознаграждал канцлера за советы и очень ценил за то, как Томас наполнил государственную казну. В конце концов, зачем королю утруждать себя суетой церемоний, если он не получает от них удовольствия, а его канцлеру они в радость? Тот, кто так снисходителен к слабостям подданных, несомненно, обладает подлинным величием.

На торжественной службе в Пасхальное воскресенье Генрих и Алиенора возложили свои короны на главный алтарь Вустерского собора. Диадемы сверкали рубинами и золотом в отблесках свечей, словно мерцая силой монаршей власти.

Король и королева стояли рука об руку. Трехлетний Гарри потянулся к серебряному позолоченному ободку на своей голове, его нижняя губа дрожала, а глаза наполнились слезами.

– Что случилось, мой мальчик? – Алиенора наклонилась к сыну. Он гордо стоял рядом с родителями, символ их плодовитости, наследник власти, и вел себя прекрасно, но, зная переменчивый характер маленьких детей, королева понимала, как все может измениться в одно мгновение. Она огляделась в поисках Годиерны.

– Я не хочу класть свою корону на алтарь, – сказал он, четко и решительно выговаривая каждое слово. – Она моя.

Губы Алиеноры дрогнули:

– Вот и хорошо. Тебе и не придется. Только короли и королевы вправе это делать. – Она с улыбкой взглянула на мужа.

– Я рад, что ты понимаешь, что значит владеть чем-то, – произнес Генрих. – Но помяни мое слово: тебе еще долго ждать, прежде чем ты наденешь большую корону, мой мальчик, и поймешь, насколько она тяжела.

Генрих сидел у очага со своим канцлером, пил вино и почесывал за ухом дремлющую гончую.

Они с Томасом только что закончили играть, и оба остались довольны, выиграв по одной партии и по одной проиграв. Теперь они обсуждали государственные дела, опустошая кувшин вина вечером весьма приятного дня.

– Глядя сегодня на вашего наследника с короной на челе, я кое о чем подумал, – произнес Бекет.

– О чем же? – спросил Генрих.

Томас чуть засучил рукава, словно готовясь приняться за дело. Рукава были оторочены чернейшим соболиным мехом и расшиты жемчугом и драгоценными камнями.

Наверное, будь Бекет королем, он не возложил бы свою корону на алтарь, а ложился бы с ней спать и демонстрировал всем при каждом удобном случае.

– Что еще ты придумал?

– Я вспомнил о юной принцессе Франции Маргарите и подумал, не пора ли обручить малышей?

Глаза Генриха вспыхнули, он выпрямился. Ему нравились поздние беседы с Томасом. Никогда не знаешь, что придумает канцлер.