Зимняя корона

Назавтра, в Пасхальное воскресенье, им предстояло принять участие в праздничной мессе в Вустерском соборе, а потом отправиться на пиршество. По этому торжественному случаю король и королева должны были появиться перед подданными в коронах.

И если в ноябре надежды Генриха на зачатие еще одного ребенка оказались ошибочными, то рождественские торжества окончились для Алиеноры новой беременностью. Вскоре она почувствовала, как в ней бьется новая жизнь. Когда родится малыш, Ричарду будет всего год, и Годиерна еще будет его кормить.

– Я вот что подумал о коронах, – сказал Генрих. – Нам приходится их надевать аж четыре раза в год. Все эти расходы, церемонии, да и тяжелая эта штуковина! Все и так знают, что я король.

Алиеноре, пожалуй, нравились пышные праздники, но Генрих вечно стремился куда-то бежать, ему становилось скучно, он начинал притопывать, барабанил пальцами.

– И что ты предлагаешь?

– Давай оставим короны на алтаре собора и станем надевать их только в исключительных случаях.

Суета утомляет. Я ношу корону, а не корона – меня.

По его тону Алиенора поняла, что решение уже принято и возражать бессмысленно. Что ж, из этого лишь следует, что Генрих достаточно уверен в своей власти, чтобы не нуждаться в ее атрибутах, но подданные ожидают видеть монарха во всем блеске и величии.

– Что скажет твоя мать? Ты же знаешь, как она чтит традиции и вряд ли обрадуется, узнав, что ты отказываешься носить корону, особенно если учесть, сколько сил она приложила к тому, чтобы ты ее надел.

– Моя мать далеко, – пренебрежительно отмахнулся Генрих, – и, хотя я ценю ее советы, не всегда их принимаю. Она правит по-своему, а я – по-своему. Мне не нужны яркие побрякушки. Пусть другие щеголяют в шелках и мехах. Мой канцлер показал себя в этом более чем искусным – он наслаждается такими зрелищами. Если завел собаку, к чему лаять самому?

Алиенора ничего не ответила. Какой смысл спорить, если Генрих уже принял решение. К тому же насчет Бекета он не ошибся.

Многие с беспокойством подсчитывали, сколько канцлер тратит на пышные наряды, развлечения, соколов и гончих, однако Генрих лишь снисходительно улыбался, словно богатый покровитель, наблюдающий, как изголодавшийся ребенок набивает рот за его столом. Иногда король дразнил своего канцлера: однажды он ворвался в столовую Бекета весь потный после охоты и швырнул ему на стол потрошеного зайца, в другой раз заставил отдать новый плащ уличному попрошайке.