Зимняя корона

 – Мне понравились сочинения Гальфрида Монмутского, а вторая книга – это сборник набожных песен на окситанском языке. Буду рад, если ты поделишься своим мнением.

Алиенора разрывалась между подозрениями и восторгом. Возможно, так Генрих решил умилостивить ее после споров насчет брачного союза с Францией. Если так, то ничего не выйдет, но, по крайней мере, она сможет насладиться плодами его усилий. Дорогой супруг наверняка задумал какую-нибудь хитрость.

У огня были расставлены еда и напитки. Здесь был хлеб, разнообразные сыры, маленькие пирожные с финиками и орехами, посыпанные сахаром, творожные пироги, а также бульон с хлебом для детей.

Генрих сел обедать с ней, и, хотя Алиенора очень любила такие моменты домашнего счастья, подальше от хлопот управления государством, она никак не могла прогнать тревогу – уж слишком странно вел себя Генрих. Обычно его было не уговорить посидеть за семейным ужином.

В конце концов, согревшись и насытившись, она блаженно задремала перед очагом, потягивая сладкое вино с пряностями, пока Генрих рассказывал детям историю о короле Вацлаве, о могущественных и благочестивых королях старых времен.

Матильда забралась к отцу на колени и свернулась калачиком, как маленькая собачка, поджав кулачки под подбородком. Улыбаясь, Генрих погладил ее по спине и взглянул на Алиенору в отблесках огня.

Наконец няньки и кормилицы увели детей спать, оставив супругов наедине. Алиенора устала после долгого путешествия, но сквозь сон потянулась к мужу, когда Генрих присоединился к ней на скамейке и заключил в объятия.

– Ты меня простила? – Он нежно провел пальцем по ее шее.

Она повернулась к нему и ощутила его мужскую силу.

– С чего бы мне вообще прощать тебя, если ты за моей спиной обручил моего сына с дочерью моего бывшего мужа? – требовательно осведомилась она.

Генрих ущипнул ее за мочку уха и погладил по бедру.

– А если я скажу, что к следующему Рождеству подарю тебе Тулузу? Тогда ты меня простишь?

Слово «Тулуза» обожгло ее словно шальная искра, и Алиенора выпрямилась в его объятиях, внезапно насторожившись.

– О да, – кивнул он с широкой ухмылкой. – Я заключил мир с Людовиком, а значит, могу заняться возвращением Тулузы в наши границы и вставить ее, будто драгоценный камень, в нашу корону. Я созываю войско в день летнего солнцестояния. Томас займется деталями. Это будет огромная армия, не меньше той, которую Людовик водил в Антиохию, когда я был еще юношей.

От этих слов Алиенора вздрогнула.