Зимняя корона

Она участвовала в том походе и помнила его во всех подробностях, со всей его ожесточенностью, тщеславием и, в конце концов, горьким поражением. Тогда-то она и возненавидела своего первого мужа.

– Будем надеяться, что ты добьешься большего успеха, чем он.

– Ах, не порть настроение, – запротестовал Генрих. – Дареному коню в зубы не смотрят. И ты так и не ответила на мой вопрос.

Алиенора обвила руками его шею и приблизила свои губы к его губам.

– Если ты завоюешь Тулузу, я прощу тебе почти все, – выдохнула она.

– Почти? – Он поднял ее на руки и понес к кровати.

– Я же говорила тебе, не смей мной пренебрегать, – напомнила она. – И не обещай мне Тулузу, если не собираешься выполнить обещание.

– Верь мне, – ответил он, сбрасывая котту и рубашку, обнажая мускулистый торс, крестообразно поросший русыми волосами, которые спускались густой дорожкой к паху. – Я тебя не подведу.

Алиенора со страстью устремилась ему навстречу, предвкушая наслаждение от неистовой силы его любовных ласк – прошло столько времени, она соскучилась по мужу, но, даже отвечая ему в любовном пожаре, она не доверяла Генриху ни на йоту.

14. Пуатье, середина лета 1159 года

Ранний утренний свет проникал сквозь открытые ставни и достигал изножья кровати, отчего часть вышитого льняного покрывала была ослепительно-белой. Перевернувшись, Генрих поцеловал Алиенору в шею и провел рукой по ее обнаженному бедру и боку. Сонно вздрогнув, она посмотрела на мужа. Его веснушчатая кожа потемнела от солнца до золотистого цвета на лице и руках, – свидетельство того, сколько времени он проводил в седле, – но остальное тело было цвета парного молока.

Ее волосы роскошной волной накрыли его руку, переливаясь золотом. В последнее время она стала находить среди золотых серебристые нити и безжалостно их выщипывать, сохраняя совершенство золотого покрывала.

Генрих обхватил ее грудь и поцеловал в губы, очертив их языком, но это была не прелюдия к любовной игре, а скорее прощание.

Он со вздохом сел.

– Как бы я ни хотел остаться здесь с тобой, меня дожидаются город, на который я могу претендовать от твоего имени, и армия, которая ожидает моей команды. Не сомневаюсь, что мой канцлер уже нервно вышагивает, стирая подошвы ботинок. – Генрих хмыкнул от удовольствия. – Похоже, Томасу понравилась мысль о том, чтобы стать солдатом.

Алиенора зевнула и потянулась.

– Он похож на тебя – в некотором роде.