Добрый доктор из Варшавы

Он подойдет к ней и заговорит в следующий раз. София.

Однако следующего раза не будет. Лекции Корчака отменены. Причин не объясняют, хотя все и так знают почему. Воспитание польской молодежи можно доверить только чистокровным полякам.

Теперь Мише незачем ходить в университет. Он учится на вечерних педагогических курсах. А на лекции в университет ходил только потому, что его пригласил сам Корчак.

Все к лучшему, утешает он себя. Как нелепо – влюбиться в совершенно незнакомую девушку. И, уж конечно, он и не подумает подкарауливать ее после лекций у входных ворот.

Он надеется, что со временем влюбленность пройдет, как исчезает без следа царапина на колене у ребенка. И все же девушка не выходит у него из головы, он не может не думать о ней, когда идет по прохладным вечерним аллеям Саксонского парка. Когда стоит у окна и слушает, как во дворе приюта мальчик играет на гармонике «Майн штетеле Белц»[2 - «Майн штетеле Белц» – песня на идиш «Мой городок Бельцы».]. Он вспоминает ее лицо, как вспоминают родной дом.

Миша надеется, что когда-нибудь случайно встретит ее. То, что должно произойти, обязательно произойдет. Проходят месяцы, вот уже лето кончается. В воздухе ощущается едва уловимая прохлада.

Вот-вот настанет осень, а он так и не увидел Софию.

Глава 3

Варшава, сентябрь 1937 года

София забирает удостоверение у секретаря университета. На ее фотографии стоит прямоугольная печать.

– Что это?

Секретарь пожимает плечами:

– С этого семестра на лекциях евреи должны сидеть отдельно от всех, на специально отведенных скамейках.

В холле висит объявление.

У доски объявлений толпятся студенты. Роза здесь, скривилась от отвращения и наморщила нос. Она поворачивается к Софии:

– Разумеется, они говорят, что это для нашей же безопасности, чтобы больше не было случаев, как в прошлом семестре. Когда бедняге с медицинского факультета порезали лицо.

Роза вздыхает, берет Софию под руку, и они отправляются на лекцию.

– Я не узнаю Польшу.

Так трудно было поступить сюда, и теперь вот это. Иногда я думаю, может, твоя подруга Тося и в самом деле права? И лучший выход для нас – вступить в какую-нибудь молодежную организацию да потихоньку готовиться к отъезду в Палестину?

София смотрит на нее с ужасом.

– Как ты можешь так говорить? Никуда я не уеду. Мы поляки. Наша родина Польша. Чем сильнее они давят на нас, тем тверже мы должны держаться. Вся эта затея с сегрегацией на лекциях – полная чушь.