Цирк чудес

Даже в темноте она видит измочаленную веревку, свисающую с толстой ветки.

– Знаю.

Чарли бежит туда и хватает веревку.

– Я первый, – заявляет он.

Это была их любимая детская игра, но с годами они позабыли о ней.

– Я Стелла Певчая Птичка! – кричит он, но выглядит нелепо, когда с радостным гиканьем раскачивается на канате. Он слишком вырос.

– Моя очередь, – говорит Нелл. Она берет у него канат и улетает гораздо дальше него, взад и вперед, ветер треплет щеки и волосы. Ее сердце прерывисто стучит в груди.

Ее наполняет знакомое ощущение, непреодолимое желание стать кем-то еще.

– Я живая! – кричит она. – Живая!

– Не надо так высоко, – предостерегает он, но ей все равно. Она живет ради этой порции страха, которая ударяет в голову не хуже стопки джина. Она представляет, что Ленни видит ее и дивится тому, как она может раскачиваться гораздо дальше и сильнее, чем он.

Она берет Чарли под локоть, когда они направляются домой, а он продолжает болтать об Америке.

– Если мы будем работать каждый вечер, то достаточно сэкономим за пять лет, а потом – только подумай! – мы собираемся на палубе и перед нами вырастают берега Америки…

Ей хочется закупорить этот момент в склянке, как будто он уже миновал.

Остались только они вдвоем, смеющиеся и пинающие камешки на тропинке.

Скоро у него будут жена и ребенок, думает она. Скоро все подберут себе пару.

Селяне гурьбой выходят с постоялого двора. Кто-то стоит на стуле и поет балладу.

– Давай присоединимся к ним, – просит Чарли.

 – Там Мэри.

– Давайте! – кричит Ленни и манит их к себе. – Пиггот говорит, завтра у нас будут танцы.

Нелл останавливается как вкопанная. Он прикасается к руке, за которую недавно хватался Ленни. Потом замечает мужчину, сгорбившегося перед дубом с афишей циркового представления, и узнает его по рахитично вывернутым ступням.

– Что там делает отец? – спрашивает она.

– Смотрит на афишу.

Отец наклонился вперед и гладит рекламную афишу, как комнатную собачку.

– Цирк закончился, дубина, – говорит она и пробует оттащить его в сторону.

Она понимает, что он пьян и у него больше нет коробки с безделушками.

– Не трогай меня! – рычит он и выворачивается.

– Он не всерьез, – слишком быстро говорит Чарли.

Но она понимает, что все серьезно.

Ее отец не сводит глаз с ярких картинок. Карлица в коляске. Крокодил в банке. Силач и человек-бабочка, одинаковые тройняшки и Стелла Певчая Птичка.

– У меня был лобстер с тремя клешнями, – бормочет он.