Так и есть. Книга вторая

Худощавый очкастый мужичонка в мятом дешевеньком костюмчике стоит зажмурившись и открыв рот, словно собираясь чихнуть. По соседству с ним загорелый старичок засунул себе палец в ноздрю, немного вывернув локоть к своему пупку, точно подцепил в носу ценную добычу и вот-вот извлечет ее на свет божий. Еще один товарищ неопределенного возраста, но с запоминающимися роскошными усами, припал губами к поднятой кружке, она наклонена и, по-видимому, наклонена чересчур, так что пиво должно частично выплеснуться на подбородок и усы гражданина.

Но ничего не происходит. Никто не чихает, не извлекает добычу из носа, не захлебывается пивом. Мир вокруг застыл трехмерной голограммой. Ни движения, ни постороннего звука. Только Тема с новыми знакомыми и жуткий бомж напротив. В полумраке вдруг потемневшего зала.

Теперь Тема понимает, что за окном во внезапно накативших сумерках происходит то же самое. Вернее, так же не происходит. Прохожий застыл в неестественном положении, наклонившись вперед и едва не касаясь выставленной ногой земли.

Голубь, раскинув крылья и выбросив вперед когтистые лапки, словно за миг до приземления, завис у оконного отлива. Кусок автомобиля, не успевшего целиком проскочить зону наблюдаемого через окно пространства, вмерз в витраж жутковатой картинки.

Горло сжимает чувство тревоги. Дышать становится тяжело и Тема вдруг понимает, что испытывают люди, подверженные паническим атакам.

– Все правильно, Темочка. Так и есть. Иди уже сюда, – Фырч немного повышает голос.

Тема поворачивается к Барту. Тот почему-то смотрит на часы и задает пришельцу неожиданный вопрос:

– Так чего тебе надо?

– Вы молодцы, что тянете время, – вдруг невпопад отвечает Фырч, – Но вы же понимаете, что не сработает?

И тогда Сат-Ок прыгает на него. В полутьме сталь ножа блестит тусклой молнией, но лезвие протыкает лишь пустой воздух.

Фырч исчез.

– Плохо дело, – констатирует Барт.

Сат-Ок впервые подает голос. Негромкий и абсолютно без эмоций:

– Сколько на этот раз?

– Почти минута.

По реакции Сат-Ока нельзя понять, насколько плохо это «почти минута». Спокойным шагом он идет к выходу, аккуратно обходя застывших статуями людей, и замирает немым часовым у стеклянной двери, бесстрастно разглядывая замороженную панораму улицы, погруженной в такой неуместный для полудня мрак.

– Да брось, теперь долго тихо будет, – кричит ему Барт через зал, но тот никак не реагирует.