Мираж

Вам угодно быть нашим гостем в Луксоре?

Марвуд приподнялся, приятно изумленный.

– Об этом и спрашивать нечего; я чрезвычайно благодарен вам за приглашение.

– Остальное – уже ваше дело. Но мне хотелось бы дать вам еще один совет. Не торопитесь! У вас ежедневно будет возможность говорить с моей дочерью, но, повторяю, Зинаида хочет, чтобы ее любви добивались. Приступайте к объяснению лишь тогда, когда будете уверены в успехе. Все, что я могу сделать со своей стороны, будет сделано.

Сказав это, консул протянул руку молодому лорду, и тот схватил ее с необычайной живостью.

Рукопожатие скрепило союз, которым оба были чрезвычайно довольны.

Оставшись один, Осмар позвонил и спросил, где его дочь. Лакей доложил, что барышня уехала час тому назад с Зоннеком и Эрвальдом. Консул нахмурился, хотя вспомнил, что об этой поездке говорилось еще накануне; Зоннек открыл какую-то древнюю мечеть и хотел показать ее молодой девушке. Осмар, лично вовсе не охотник до арабских зданий и надписей, ничего не имел против поездки, лишь бы его не тащили с собой.

Но с ними, как всегда, был Рейнгард! Что, если он в самом деле питает смелые надежды, как намекал лорд Марвуд?

Консул начал тревожно ходить из угла в угол. Теперь, когда на это обратили его внимание, ему вспомнилось многое, чего он раньше не замечал. В этом Эрвальде, в котором жизнь била через край, действительно, было что-то обаятельное, и он совершенно не походил на других молодых людей, а Осмар хорошо знал пристрастие дочери ко всему незаурядному.

Пожалуй, дело было не так уж невинно, и ввиду этого сватовство Марвуда приобрело для консула еще большее значение. Впрочем, Осмар и без того покровительствовал бы этому предложению, партия была, несомненно, прекрасная, и Зинаида играла бы первую роль в английском обществе, как леди Марвуд. Теперь же было необходимо при помощи приличного брака предупредить глупость, которую можно было ждать с ее стороны, и это имело для консула решающее значение; он был намерен употребить в дело весь свой отцовский авторитет.

5

Зинаида отправилась с Зоннеком и Эрвальдом на условленную прогулку. Мечеть стояла далеко, в арабской части города, и только через полчаса езды они добрались до входа, скрытого в узкой улице. Это было одно из самых древних и величественных зданий Каира, давно уже не служившее для религиозных целей и превратившееся в руины.