Мираж

Обширный двор был залит лучами заходящего солнца; красноватый свет, падая сквозь подковообразные окна мечети, трепетными бликами играл на выветрившихся колоннах, древней мозаике и полустертых надписях. Здание было погружено в глубокое молчание, только стая белых голубей, гнездившихся в аркадах, вспорхнула при звуке шагов.

Зоннек сидел у подножия одной из колонн с альбомом на коленях и срисовывал почти развалившийся, но крайне живописный фонтан, расположенный посредине двора. Между аркадами мелькали светлое платье Зинаиды и высокая фигура Рейнгарда.

Зоннек не мешал им бродить; наконец они вышли из-под сумрачных сводов и подошли к нему.

– Ну, Зинаида, – сказал он, как всегда, называя ее по имени, так как был в отечески-дружеских отношениях с дочерью своего приятеля, – не правда ли, я был прав, говоря, что стоит взглянуть на эту древнюю мечеть? Кажется, вы с Рейнгардом не можете наглядеться.

– Это справедливо только относительно меня, – смеясь, возразила девушка. – Правда, господин Эрвальд, как рыцарь, не покидал меня, но я боюсь, что он безбожно скучал; он далеко не разделял моих восторгов, и мне пришлось даже выслушать несколько поистине еретических замечаний.

– Я только сказал, что не особенно чувствителен к мертвому прошлому, – стал оправдываться Рейнгард. – Меня привлекает только живое, то, что еще полно сил. Однако, мы помешали вам работать?

– Нет, я закончил, – сказал Зоннек и хотел захлопнуть альбом, но Зинаида протянула к нему руку.

– Дайте мне взглянуть. Как вы быстро это сделали! Вообще, Каир значительно обогатил ваш альбом.

Ах, какая прелесть! Наша маленькая Эльза как живая! Посмотрите, господин Эрвальд, – и Зинаида показала одну из страниц молодому человеку.

Это был лишь наскоро сделанный набросок карандашом, но он удивительно живо воспроизводил головку ребенка.

– Кажется, будто маленькая упрямица вот-вот заговорит, – согласился Эрвальд. – Я думаю, господин Зоннек, что если бы вы не стали знаменитым исследователем Африки, из вас вышел бы знаменитый художник.

– Разве только хороший рисовальщик, не больше, – спокойно возразил Зоннек. – Что касается девочки, Зинаида, то вы уж слишком далеко заходите в своей доброте, я просил вашего гостеприимства для нее лишь на неделю, пока не вернется Вальтер, а прошло уже три недели…

– И я все не отдаю ее, – шутливо договорила Зинаида. – Нет, не отнимайте у меня моей любимицы! Вы должны оставить ее у меня до ее отъезда, а это, к счастью, будет еще не скоро.