Последнее дело капитана Дымова. Белая версия. Умрут не все…

Стройную хохотушку с копной вечно растрепанных рыжих волос, с веснушками, хаотично рассыпанными по лицу и плечам, во взгляде которой он легко читал неприкрытый интерес к себе. И Аллочку, пухленькую бухгалтершу, очаровательно красневшую при его виде и во время посиделок норовившую сесть рядом и прижаться то круглым коленом, то пышной грудью.

Холодность Людмилы подтолкнула его на кривую дорожку неслужебно-служебных отношений. И все было бы хорошо, тем более что девушки кроме чисто плотских удовольствий от него ничего не хотели, если бы не одно но.

Однажды, на совместной попойке, Ксанка, поймавшая его недвусмысленный взгляд, украдкой, когда алкогольный градус сослуживцев поднялся настолько, что никто уже не замечал, куда и с кем уходят коллеги, утащила его в свой служебный кабинет. Едва за их спинами закрылась дверь, Егор сжал прильнувшую к нему девушку. Губами жадно нашел ее рот и…

Чуть не оттолкнул Оксану. Он не мог, не мог, мать его, целовать чужую женщину, виделся ему взгляд прищуренных глаз Людмилы направленный ему спину.

Чудилось, вот она – рядом, видит, знает.

Гладя худое тело Ксаны, ощущая под ладонями сочную грудь и узкие бедра, ему все казалось, что это не она под его руками, а Люда с ее упругим задом и полными бедрами…

Он всё ещё любил её, самую малость, но любил и не мог вот так, за ее спиной…

Не мог и всё!

Ни работы.

Сыщицкие будни, казавшиеся со студенческой скамьи такими романтичными, полными азарта и адреналина, на деле оказались – рутиной?

Можно и так сказать.

А можно по-другому.

Был в его работе и азарт, и адреналин был. Но еще больше было бумажной волокиты. Бумаг, бумажек, бумаженций – протоколы, рапорта, отчеты, планы и куча другой макулатуры, заполнять которую в соответствии с нормами не хватило бы и суток.

Круг его общения, помимо коллег, заполняли преступники, фигуранты, свидетели, потерпевшие.

Большинство которых, надо сказать, были не самыми лучшими представителями своего рода. Мужчины – хитрые и подлые, готовые ради наживы пойти на многое. Женщины – продажные и лживые, ради своего интереса ложащиеся под чужих мужиков.

О «соловьях», то бишь сексотах, агентов мать их, он вообще предпочитал не думать до тех пор, пока в них не возникала надобность. Более отвратительного для себя общения он и придумать не мог.