Наука, любовь и наши Отечества

Однако пожимаем плечами: не знаем. Мужики от нас вышли и с тем прибором в руках во всю глотку орут в коридоре. Со всего общежития сбежались. «Кто мою машину пробил? Чье это?» – потрясали перед всеми тяжелым предметом. Аспиранты вроде как удивлялись, ничего не знали. И Геннадия, мол, с утра не видали.

Бедняга сосед открылся только ночью, когда те, приезжие, видимо, спать улеглись. Ребята-аспиранты ему пришли сказать, чтобы назавтра готовился оправдываться, потому что кто-то сдуру ляпнул: «Так ведь это мы Генке на день рождения дарили…» Так что завтра в дирекцию поволокут.

«Скажи, что ты на подоконник поставил, а ветер сдунул… Само и свалилось…» На самом же деле сосед был в такой радости, что наконец-то закончил писать эту опостылевшую диссертацию, над которой высиживал день и ночь месяцев семь или восемь, что в бурном восторге сперва выкинул в окошко ручку, карандаши и стерки, а потом и весь тяжелый письменный прибор. Разрядился…

А вообще аспиранты наши каждый день, точнее ночь, разряжаются.

До двенадцати ночи тишина, даже спать можно, а потом, устав от писаний, выходят в коридор, и начинается веселая возня. Людмила, крупная, полная аспирантка Соколовской, закончила писать диссертацию, и полуночную тишину нашего общежития прорезал вдруг её радостно-истошный вопль. Сначала ее победные вопли осчастливили второй этаж. Потом пришла в коридор на третий: «Га-га-га! Ха-ха-ха! И-и-и-и!»

Натягиваю подушку на голову: мне в полшестого утра вставать на работу…

Мы с Верочкой заканчиваем опыты

С утра едем с Верочкой Крохиной в Клёново.

Кончаем опыт. Всех взвешиваем и грузим на скотовозку, а сами скорей на автобус. День солнечный, теплый, сверкающая зелень, медовый запах черемухи… После едкой вони свинарника, от которой у меня всегда першит в груди, этот запах божественным кажется. Сажусь в автобусе к окошечку и наслаждаюсь. Наверное, лицо мое в улыбке, потому что мужчина, очень с виду важный, с большим портфелем, вдруг мне улыбается. Однако, сев со мною рядом, вдруг зашебуршился, зашмыгал носом и спрашивает, морща нос: «Не знаете, чем здесь пахнет?» «Черемухой!» – отвечаю и наслаждаюсь чудным благоуханием из приоткрытого окна. «Черемухой?» – переспрашивает он, подозрительно пронюхивая воздух рядом со мной. Наконец вынул платочек и упрятал в него свой нос. Так и доехали до Подольска. Я запахом черемухи наслаждалась, а его, видимо, донимала вонь, исходящая от моего чистого с виду, впитавшего миазмы свинарника, плаща.