Мы остались молодыми…

Когда общий вес превышал допустимую нагрузку на парашют, а это случалась довольно часто, на стол сыпались изъятые из ранца патроны, гранаты и прочее. Продукты, как правило, оставались нетронутыми: весили они относительно боеприпасов незначительно. Пререкания «ограбленных» разбивались о каменную стену неприступности капитана.

Наступил мой черёд: носик рейки резко подпрыгнул вверх. Две моих любимые двухкилограммовые противотанковые гранаты сразу оказались на большом столе среди других «трофеев» неумолимого цербера.

Он наметанным глазом скользнул на мой ремень явно нацеливаясь на пистолет. В этот момент вернулся кто-то из парней и начал качать права, что он якобы съел лишний котелок каши, а к вылету станет полегче.

Капитан вспыхнул, как бутылка с самовозгорающейся жидкостью, и ополчился на искателя правды. Мельком через плечо он взглянул на меня и буркнул:

го

– А вы что пришвартовались? Отчаливайте! – и машинально поставил закорючку «добро» на моей бумажке. У пожилого капитана под кителем наверняка маячила тельняшка.

Дальше всё решали секунды. Впереди его спина, сбоку инструктор, закинув голову, внимательно изучает лепнину на карнизе потолка. На столе среди всякого военного снаряжения возвышались и мои законные гранаты. Не всё получается по писаным инструкциям. Мгновение – и две противотанковые гранаты очутились в широких карманах моего комбинезона. Развалистой морской походкой, чтобы сделать приятное капитану, к тому же гранаты мешают идти, направляюсь к дверям на выход.

Остаток дня пробежал незаметно.

Дежурный лейтенант нашёл меня за шахматным столиком и сказал, что пришла машина, пора ехать. Партия осталась неоконченной.

– Запишите свой ход, вернусь доиграем.

Шутка не получилась. Двое играющих против меня стояли смущённые и молчали. Отправление человека во вражеский тыл они воспринимали несколько трагически. Свою симпатию и дружелюбие выразили тем, что кинулись помогать донести до калитки вещевой ранец и переносную сумку с парашютом и тепло жали руку.

Скатку шинели решил оставить в гардеробе. Наступило лето, теплынь, зачем таскать на себе лишнюю тяжесть. На будущее не люблю загадывать. Живы будем – всё добудем. Вечером при обходе помещения будет потеха. Висит шинель, а хозяина нет. Найти его! А был ли вообще человек?

… Пройдут годы и в этом тихом особняке на Гоголевском бульваре откроется Центральный шахматный клуб…

Часовой, видимо ему сообщили по телефону, уже ничего не спрашивал и сразу открыл калитку.