Так умирают короли – I

Отвратительно безнадежное чувство.

– Она была хороша. Почему ты оставил ее?

Доменик промолчал. Он понимал, что Юлиан не успокоится, пока не расскажет то, что намеревался рассказать. Изменяла ли Иоанна мужу? О, да. Отвечал ли он ей тем же? Нет. Он не смотрел на других женщин. И не из соображений верности, но из понятия времени – король был занят. И если в первые годы брака он мог проводить с молодой и пылкой женой почти все вечера, то с течением времени заботы и дела государственные оставляли ему и на сон всего-то несколько часов.

Браки королей заключаются в канцеляриях и никакого отношения к делам сердечным не имеют. Народ восхищался своим королем и королевой – самая красивая пара, известная истории. Их молодость, свежесть, наружность и уверенность в себе и завтрашнем дне служили неким гарантом – государство в надежных руках. Кому какое дело, что происходило тогда, когда корона оставалась в стороне, а Железный Король превращался в мужчину Филиппа Капетинга?

– Из тысяч женщин она была одной из первых.

Вы странные, люди.

– Ты привел меня сюда, потому что сам здесь бывал неоднократно?

– В разных обличиях.

– Ну конечно. Понравилось в мешке и с камнем? – Доменик бросил эту фразу едко и тут же пожалел – боль вернулась. Пришлось откинуть голову на кровать и зажмуриться.

– До мешка не дошло, – с улыбкой отметил Юлиан. – Туда отправился один из прислужников. Я вот что думаю. Твоя семья – не эталон благочестия. Но почему ты не позволял себе отдохнуть? Все женщины при дворе сходили с ума по ночам от желания при мысли о тебе.

А ты не позволял никому приблизиться.

– Зачем?..

– Ты еще будешь меня благодарить, мой друг, – голос Юлиана смягчился. – Даже при всем мастерстве твоей жены и робкой нежности Шарлотты ты не знаешь и сотой доли того, что на самом деле может принести близость с другим существом. Теперь она станет чуть ли не основным блюдом твоего стола.

– Да?

– Да. Многие из нас питаются именно этим – животной страстью, будоражащей воображение.

– Изысканный деликатес.

– Тебе нужно поесть. Своей крови не дам. Не заслужил. Но – так и быть – приведу человека.

Доменика обдало горячей волной. Он выпрямился и посмотрел на Юлиана.

– Я не стану убивать, чтобы утолить голод.

– А кто говорит об убийстве? Ты не животное и не зверь, мой друг. Вспомни своего знакомого де Ролье, которому ты пожаловал графский титул? Вот зверь в человечьем обличье.

Доменик страшно побледнел.