Дар Прозерпины

Фрумкин не нашелся с ответом, ему отчего-то снова захотелось отступить назад. Нельзя сказать, что человек имел отталкивающую внешность, скорее напротив. Аккуратно и строго одет во все черное – от ботинок, начищенных до неестественного блеска, до рубашки с галстуком. Впрочем, так сейчас одеваются многие. Черные волосы зачесаны на аккуратный пробор. Ни усов, ни бороды не наблюдалось. Взгляд прямой, ясный, глубокие черные зрачки. Уголки губ чуть подернуты ухмылкой. Нос острый, почти длинный. Вообще, в облике незнакомца не было ровным счетом ничего такого, что заставляло бы собеседника чувствовать дискомфорт, но, тем не менее, что-то внушало тайное беспокойство.

Скрытая агрессивность? Вроде нет, человек сидел спокойно и вооружен ничем не был, в последнем Фрумкин был почему-то уверен. Ну не мог же мужчина ни с того ни с сего вынуть нож, пусть даже перочинный, или, того хуже, пистолет.

Подозрительная фамилия, имя и отчество без предъявления соответствующего документа казались на первый взгляд странным сочетанием.

Да мало ли в стране не оригинальных Иванов Ивановых, решивших и отпрыска своего окрестить Иваном. А уж, учитывая то, что Иваном звали и отца, и деда, вообще вырисовывается традиция. Кстати, насчет паспорта. Фрумкин почему-то был уверен, что у странного человека паспорт на имя Иванова Ивана Ивановича. И никакого ножика или пистолета.

– Вас, стало быть, зовут Лев? – Пока Фрумкин молча созерцал незнакомца, тот без труда перехватил инициативу в разговоре.

– Да, – машинально отозвался почтальон.

– Очень хорошо. Вот что, Лев, у меня для вас будет одно небольшое задание. Справитесь? Вам можно доверять?

– Какое задание? – Фрумкин удивлялся сам себе. Вот так, незнакомый человек поручает ему что-то, а он, не расспросив его толком, кто и откуда он, уже спрашивает о каком-то задании.

– Очень простое. Вот вам конверт, отнесите его на другой конец города.

– А… А как же?

– Фрумкин. Задание срочное. Надо выполнять.

– А как же почта? – задал наконец Лев волновавший его вопрос.

– А я вам что предлагаю отнести? Или, по-вашему, письмо – не почта? В общем, Фрумкин, держите конверт, – с этими словами Иванов встал и подошел к почтальону, – отнесите его быстрее и можете быть свободны. Идите куда хотите и делайте, что знаете. Он вручил ему письмо, простой белый конверт без марки.

– А-а…

– Это срочно, – Собеседник Фрумкина сощурил одно веко, приоткрыв другое, и почтальон непроизвольно вжался в стену, ноги предательски затряслись.