Добро пожаловать в ад

Если бы я ей сказал, что нам надо подняться по пожарной лестнице на крышу, она покорно последовала бы за мной, ни о чем не спрашивая, и ни о чем не беспокоясь.

Я вырулил на Садовую. Где бы дамочка ни жила, с этой центральной улицы можно было попасть в любую часть города. Мы медленно катились вдоль тротуара. Она снова закурила, не спросив разрешения, глядя вперед себя невидящими глазами. Я молчал. Ей необходимо было мое присутствие, это тихая езда, и ее участие в процессе движения, что создавало иллюзия осмысленных и целенаправленных действий.

Но это был предел моих возможностей помочь ей. И даже скорее ради себя, ради укрощения своей совести я проводил эти минуты с дамочкой.

В поясном чехле задрожал мобильник, щекоча под ребром. Я вынул его, прижал к уху.

– Слушаю вас!

В ответ – эфирные помехи, шум, скрежет и едва слышное дыхание. Наверное, это Ирэн звонила из массажного салона, расслабляясь под четырьмя тайскими руками. Хочет выяснить, где я сейчас – в офисе или в машине. Я надавил на кнопку сигнала, чтобы она услышала и успокоилась, отключил трубку и небрежно кинул ее на панель.

– Где вы живете?

Она вздрогнула от моего вопроса, покрутила головой, пытаясь сообразить, где находится, и неуверенно ответила:

– На Волкова… Вы не беспокойтесь, я сама…

Я не остановился, не высадил ее, и она снова успокоилась и ушла в себя, доверившись мне. Чтобы выехать на Волкова, надо было развернуться в обратную сторону. Я принял левее, кинул взгляд в зеркало заднего вида и увидел «ленд-круизер» с темными окнами.

Тяжеловесный джип медленно следовал за мной на некотором удалении. Возможно, это была та же машина, которую я видел у входа в наше агентство, но вероятнее всего, что другая. В сезон на Побережье джипов и других иномарок – как собак беспризорных.

Я вывернул руль круто влево, развернулся и занял крайний ряд. Джип медленно проехал мимо и затерялся среди машин.

– Ваша мама работает? – спросил я, чтобы вывести дамочку из состояния прострации и втянуть в разговор.

– Ммм… да, – не совсем уверенно ответила она.

 – Только работа у нее надомная… Она делает канцелярские скрепки. Раньше, когда была моложе, за день могла накрутить пачек десять-двенадцать. А сейчас только две… Она слепая, – нехотя добавила дамочка, словно о каком-то своем физическом недостатке. – Как меня родила, так ослепла. Ее предупреждали, советовали прервать беременность, но она отказалась.

Я свернул на Халтурина. Который раз я замечал в себе одну странную особенность.