Добро пожаловать в ад

Нагло проскочив перекресток на красный, я свернул в первый попавшийся двор, сбавил скорость и тихо покатил между домов и сараев. Наконец, я нашел подходящее место и остановился в кустах рядом с мусорными баками.

Меня со всех сторон окружала буйная зелень, какие-то старые заборы, заброшенные дома и трансформаторные будки. Я заглушил мотор и некоторое время сидел неподвижно, пытаясь успокоить себя и привести мысли в порядок, чтобы ответить на самый главный вопрос, от которого, возможно, зависела моя дальнейшая судьба: что делать с «макаровым».

Казалось бы, нет ничего разумнее, чем немедленно выбросить его в мусорный бак и вернуться к месту происшествия, где принести свои извинения милиции, сославшись на слабую нервную систему.

Но если взглянуть с другой стороны, то «макаров» – это самая серьезная улика в убийстве. На пистолете выбит его номер, его ствол оставляет свой, неповторимый почерк на пулях и гильзах. Если я выброшу «макаров» в мусор, не похороню ли я тем самым единственную возможность найти и изобличить преступника?

Но моя ли это головная боль – искать преступника? Пусть этим занимается милиция.

В таком случае я должен хранить «макаров» как самый главный вещдок.

Так я размышлял, споря с самим собой, и с тревогой поглядывал в зеркало заднего вида. Покрытая трещинками и меловыми рисунками асфальтовая дорожка была пуста, с обеих сторон ее клубились высокие и густые кусты, и сквозь пышные кроны деревьев едва проникали солнечные лучи. В этом глухом месте я не привлекал ничьего внимания.

«Макаров», лежащий в бардачке, разжигал мое любопытство. В самом пистолете, как таковом, ничего интересного для меня не было. За мной числился точно такой же служебный «макаров», который хранился в оружейной комнате отделения милиции, и я умел разбирать его до последнего винтика с завязанными глазами. Но пистолет, лежащий в бардачке моей машины, имел один страшный отличительный признак: он был оружием недавно совершенного убийства; всего сорок минут назад его сжимал в руке преступник, тень которого невольно легла на меня.

Я открыл бардачок, накинул на пистолет тряпку, которой обычно протирал ветровое стекло, и поднес его к лицу. «Макаров» был не новый, ствольная коробка посветлела, а спусковой крючок вообще был отполирован едва ли не до белизны. Я приблизил ствол к носу. В ноздри шибанул кисловатый запах пороховой гари. Я, конечно, не эксперт, но в том, что из этого пистолета совсем недавно стреляли, меня не надо было убеждать. Отстегнул магазин.