Добро пожаловать в ад

Федьку убили. Несколько минут спустя после того, как я с ним поговорил по телефону. Монолит рухнул. Я продолжал прятаться от милиции, истекать кровью и ломать голову над вопросом: кому это всё нужно, а он уже лежал в морге на прозекторском столе, голый, синий, холодный…

Глава восьмая. Взгляд в туман

… Я, наверное, проспал час или два, потому что, открыв глаза, увидел ослепительно яркую луну, висящую прямо над моей головой. Ложбина, покатые склоны гор, белые столбы виноградников и «опель» были залиты мертвенным светом.

Я видел море, усыпанное серебристыми искрами, и бугристую береговую полосу, похожую на скопище неуклюжих, тучных животных, пришедших на водопой и застывших в утолении жажды.

Ирэн сидела рядом со мной и осторожно царапала ногтями мою щеку.

– Уже третий час, – сказала она. – Поедем?

Сон, даже если он короткий, все равно проводит черту, разбивая жизнь на мелкие части и отделяя «вчера» от «сегодня». Кошмар с убийствами, гонки по ночной дороге – все это было вчера.

Тот день безвозвратно ушел и больше никогда не наступит. Может быть, сегодня будут новые убийства и новые гонки. Но это будет уже сегодня.

Я вскочил на ноги и тотчас вспомнил про раненую руку. Наверное, во сне я отвык от своего незаурядного состояния, потому как боль показалась мне более выраженной, чем это было вчера. К тому же повязка насквозь промокла от крови, и рана горела, словно под повязку каким-то чудом угодил маленький паяльник, а какая-то сволочь не поленилась воткнуть вилку в розетку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Ирэн.

Меня знобило, все чувства притупились, в голове было тяжело, словно после крепкой попойки, но я ничего не сказал Ирэн, лишь махнул рукой. Мы сели в машину. Ирэн запустила мотор, я тотчас включил отопитель, но комфортнее мне от этого не стало. Ирэн, с тревогой поглядывая на меня, тронулась с места и медленно покатилась вдоль виноградника. Я даже не поинтересовался у нее, куда мы едем. Безразличие и отупение взяли власть над моей волей.

Ирэн протянула руку и положила ее мне на лоб. Ладонь ее была легкой и прохладной, словно лист бумаги.

– А ты горячий, – сказала она.

– Это лучше, чем если бы был холодный, – попытался пошутить я.

Мы выехали на шоссе и свернули направо. Я продолжал молчать, полностью доверившись своей коллеге. Ей очень хотелось этого – чтобы я молчал и еще долго оставался таким же покорным и доверчивым. Что ж, пусть подчиненная посуетится, поухаживает.