Врата небесные

Дорога, дарящая сумерки с их размытостью, нежной прохладой и томлением; потом, в конце этой исчезающей тропки – другая вселенная, которую предлагает ночь, где ничто ни на что не похоже, ни люди, ни растения, ни формы, ни звуки, ни запахи. Величественная красота синевы, причудливые образы, начертанные тучами на изменчивом лике луны, или, когда проясняется, звезды, загадочные звезды и пространство, еще более таинственное, чем они. И на фоне этого потока чудес – совсем иное журчание: голос Нуры, смена выражений лица Нуры, смех Нуры, ее руки, ее бедра, ее причуды, ее горячность, ее гнев, ее игривость, ее ласки и ее восторги.

Оглядываясь назад, я, неспособный сочинить рассказ о счастье, набрасываю каталог, нескончаемый перечень, который ставит на один уровень крошечное и необъятное, зрачок Нуры и горные вершины, ее ресничку и небесную ширь, обжигающее и прохладное, кроткое и резкое, ласку и оплеуху. Однако здесь недостает главного, непрекращающегося потока чувства, которое от мгновения к мгновению, от предмета к предмету усиливает ощущение жизни, делая ее сладостной.

Нура организовала наше благополучие, обозначив запретные зоны. Так, например, когда я спросил, где она жила между расставанием с Дереком и до своего возвращения к нему, она ограничилась тем, что ответила:

– Тсс! И речи быть не может, чтобы ты знал обо мне все.

– В любом случае мне никогда не узнать о тебе все.

– Поклянись больше к этому не возвращаться.

Я согласился. Как-то вечером, пропустив запретный оборот речи, я спросил:

– А как ты жила во время моего восстановления в пещере?

– Как могла.

– У тебя были… мужчины?

Ее восхитительные губы сжались, чтобы округлиться и прошептать:

– Тсс!

– Нура! Почему ты не делишься со мной своим прошлым?

– Тебя не касаются воспоминания о моей жизни без тебя. Мне неприятно рассказывать о себе все, особенно тем, кто мне дорог.

Взгляни на меня, Ноам: я прозрачная?

– Нет. Светящаяся, но непроницаемая.

– И такой ты меня любишь!

Нура была права… Но каким образом достигла она подобной прозорливости? И когда? Я всегда знал ее такой.

Меня не тревожило то, что она столь часто попадает в точку. Когда я чувствовал себя рядом с ней настоящим пентюхом, меня это нисколько не смущало, потому что Нура умилялась моей простоте.