Рекрут Великой армии (сборник)

Ведь про многих писали, что они убиты, a они после возвращались…

Но, увы, о мире не было слышно. Кончалась одна война, начиналась другая.

Через город часто проходили полки. Солдаты, покрытые пылью или грязью, шли быстрым шагом с ранцами за спиной и свободно болтающимися ружьями на плече. Дядюшка Мельхиор, наблюдая за ними, спрашивал меня:

– Как ты думаешь, Жозеф, сколько их прошло тут после 1804 года[2 - Год провозглашения Наполеона императором Франции.]?

– Не знаю, дядя Гульден. Думаю, не меньше четырех- или пятисот тысяч…

– Да… не меньше! A сколько из них вернулось обратно?

Я понимал, куда он клонит, и отвечал ему:

– Может быть, они возвращаются другой дорогой, через Майнц… Наверное, так!

Старик качал головой и говорил:

– Те, кто не вернулся этой дорогой, умерли.

Если Бог не сжалится над нами, то погибнут еще сотни и сотни тысяч, потому что наш император любит только войну. Ради славы он пролил уже больше крови, чем наша великая революция, боровшаяся за права человека.

Мы снова принимались за работу. Замечания дядюшки Мельхиора наводили на тревожные размышления. Я боялся, как бы и меня не забрали в солдаты. Правда, я немного хромал на левую ногу, но сколько подобных мне попали на призыв! От этих дум я становился печальным.

Глава II. Мои мечты и страхи

Я боялся попасть на призыв не только потому, что не любил войны, но также и оттого, что собирался жениться на моей двоюродной сестре, Катрин.

Редко можно встретить девушку, более веселую и цветущую.

Она была белокурой, с прекрасными голубыми глазами, розовыми щеками и молочно-белыми зубами. Ей было почти восемнадцать лет, мне – девятнадцать. Мы выросли почти вместе. Каждое воскресенье с утра я приходил к Катрин и проводил с ней весь день. Тетя Маргредель, по-видимому, была очень довольна моими визитами.

По праздникам я провожал Катрин в церковь, a во время гуляний мы ходили с ней под руку, и она танцевала только со мной одним.

Все знали, что мы скоро повенчаемся. Если бы мне пришлось идти на войну, все бы погибло. Я хотел быть еще более хромым, лишь бы не попасть в рекруты. Иной раз я подумывал даже о бегстве.

Мои опасения особенно возросли в 1812 году, когда началась война с русскими. С февраля до конца мая мимо нас ежедневно проходили полки за полками: драгуны, кирасиры, карабинеры, гусары, уланы, артиллерия, санитары, обоз и т. д. Бесконечная живая река текла перед нами.