Рыцарь курятника

Потом сел за бюро и, быстро написав несколько строк на

листе очень тонкой бумаги, сложил лист таким образом, что его можно было спрятать между двумя пальцами. Он раскрыл

перстень, который носил на безымянном пальце левой руки, вложил листок внутрь и закрыл его.

– Карета подана! – объявил лакей.

Фейдо взял шляпу и перчатки и вышел.

ХI Сабина Доже

На лазоревом фоне золотыми буквами сияла надпись:

«Доже, придворный парикмахер».

Вывеска красовалась над лавкой, помещавшейся на нижнем этаже дома, находившегося между улицами Сен-Рош и Сурдьер, напротив королевских конюшен.

Посередине лавки, очень кокетливо убранной, была стеклянная дверь с красной шелковой занавеской, а по обе стороны двери – тумбы, на которых красовались восковые женские головки с оригинальными прическами. Около каждой из них располагался двойной ряд париков всех видов и форм, напудренных добела, позади париков стояли склянки с духами, различные вазы и ящики с пудрой, мушками и румянами.

Лавка принадлежала Доже, придворному и самому модному парикмахеру.

«Доже, – говорят мемуары того времени, – не знал равного себе в своем мастерстве. Гребень его хвалили больше, чем кисть Апеллеса или резец Фидия. Он владел искусством подбирать прическу к типу лица, он умел придать взгляду особую выразительность посредством одного локона, лицо расцветало улыбкой под рукой мастера».

Старость – эта великая победительница кокетства (уверяли современники) – и та отступала под искусной рукой Доже.

Впрочем, он громогласно заявлял, что не согласился бы причесывать никого и нигде, кроме как в королевской резиденции. Буржуазия и финансовый мир были предоставлены его подмастерьям, которых он называл своими клерками.

Это было унизительно для парижан и в особенности для парижанок, но репутация Доже была так высока, что парижские дамы охотно соглашались причесываться у его клерков.

Причесываться «у Доже» было уже само по себе очень престижно. Клиенты и клиентки толпами валили к лавке придворного парикмахера.

В тот день, когда в кабинете Фейдо де Марвиля происходили вышеописанные события, толпа желающих была больше обыкновенного, так что не все могли поместиться в лавке, и половина ожидающих собралась группками на улице. Все были встревожены и обеспокоены.