Рыцарь курятника

Ясно было, что руководило всеми не одно лишь желание поправить парик или завить себе шиньон.

Внутри, как и снаружи, царило такое же оживление: все переговаривались между собой, спрашивали друг друга, отвечали вполголоса и как бы по секрету.

В одной группе, стоявшей напротив полуоткрытой двери лавки, шел особенно оживленный разговор.

– Какое несчастье, милая Жереми, – проговорила одна из женщин.

– Просто ужасно, – подхватила вторая.

– А мэтр Доже еще не возвращался?

– Может быть, ему вовремя не дали знать, любезный месье Рупар.

– Как не дали знать, мадам Жонсьер? Ну уж простите, вы в самом полном отступлении от предмета, в самой ясной аберрации, как говорит д'Аламбер.

– В чем это я нахожусь? – переспросила мадам Жонсьер, которая решила, что ей так послышалось.

– Я говорю: в аберрации…

– Помилуйте, месье Рупар, я совсем здорова.

– Я не говорю, что вы больны с материальной точки зрения, как говорят философы; я говорю с точки зрения умственной, ибо, поскольку разум есть вместилище…

– Что такое с вашим мужем? – спросила мадам Жонсьер соседку.

– О! Он сам себя не понимает. Не обращайте внимания на его слова.

– Что это он несет такое?

– Он поставщик Вольтера и его друзей, которые все ему должны. С тех пор, как мой муж стал продавать им чулки, он вообразил, что стал философом.

– Бедняжечка, – пожалела его мадам Жонсьер, пожимая плечами. – Однако это не объясняет нам сегодняшнего происшествия.

– Говорят, что Сабина едва ли останется жива…

– Да, говорят.

– У нее ужасная рана?

– Страшная!

– Кто ее ранил таким образом?

– Вот это неизвестно!

– Что же она-то говорит?

– Ничего. Она не в состоянии говорить. Бедная девочка находится в самом плачевном состоянии. С тех пор как мадемуазель Кино – знаете, знаменитая актриса, которая теперь уже не играет, – привезла сюда Сабину, девушка не произнесла ни одного слова.

– Да… Да…

– Как это удивительно!

– И до сих пор ничего не известно?

– Решительно ничего.

– Доже не возвращается, – продолжал Рупар.

– Если он в Версале, то еще не успел вернуться.

– Что бы ни говорили, – возразил Рупар, – здесь скрывается какая-то страшная тайна.

– Главное, что толком ничего не известно, – вслух размышлял кто-то другой.

– А когда ничего не известно, ничего и не узнаешь, – продолжал Рупар.

– Кто мог подозревать, что такое случится? – сказала Урсула.