Рыцарь курятника

 – Вы последняя остались с Сабиной?

– Я не знаю…

– Вы провожали ее в комнату?

– Я не знаю…

– Приходил ли к ней кто-нибудь, пока вы были с нею…

– Я не знаю…

При этой фразе, повторенной в третий раз, Жильбер посмотрел на Доже и Ролана. Отец и сын казались сильно взволнованными.

– Иснарда, – с живостью сказал парикмахер, – ты должна говорить яснее…

– Хозяин, – сказала служанка, сложив руки – умоляю вас, не спрашивайте меня ни о чем!..

– Почему же это? – вскричал Ролан.

Жильбер снял распятие, висевшее на стене, и подал его Иснарде.

– Поклянись над этим распятием, что ты не знаешь ничего, что ты не можешь ничего сообщить нам, а я тебе поклянусь, что не стану тебя расспрашивать.

Иснарда не отвечала. Лицо служанки сделалось бледным. Она продолжала молчать; губы ее сжались.

– Клянись или отвечай, – сказал Жильбер угрожающим тоном.

Она начала ломать себе руки.

– Говори же! Отвечай! Объяснись! – запальчиво закричал Доже.

– Хозяин, умоляю вас… – пролепетала Иснарда, сложив руки и упав на колени перед парикмахером.

– Говори! Скажи все, не скрывай ничего! – закричали в один голос мадам Жереми, Урсула и мадам Жонсьер.

– Говори же, – прибавила Жюстина.

Иснарда все стояла на коленях с умоляющим взглядом.

– Еще раз спрашиваю тебя: будешь ли ты говорить? – настаивал Жильбер.

– Как! – закричал Доже. – Дочь моя была ранена, она умирает, она не может говорить, а эта гадина не хочет нам отвечать!

– Стало быть, она виновата, – сказал Ролан.

Иснарда вскочила.

– Я виновата?! – закричала она.

– Почему ты не хочешь говорить?

– Я не могу.

– Почему же?

– Я поклялась спасением моей души ничего не говорить.

– Кому ты клялась? – спросил Доже.

– Вашей дочери.

– Сабине? – закричал Жильбер.

– Да.

– Она сама потребовала у тебя этой клятвы?

– Она сама.

Все присутствующие переглянулись с удивлением. Очевидно, никто не ожидал, что Иснарда участвовала в этом роковом и таинственном происшествии. Жильбер подошел к служанке.

– Скажи нам все! – потребовал он.

– Убейте меня, – отвечала Иснарда, – но я говорить не стану.

– Что же может заставить тебя говорить? – вскричал Доже.

– Пусть ваша дочь снимет с меня клятву.

– Ты с ума сошла! – возмутился Ролан.