Моя любовь взорвется в полдень

Без остановок, ожиданий и проволочек, как правительственный кортеж, мы сходу вошли через приемную в кабинет, который был больше похож на гостиную в квартире. На голубом кожаном диване, обложившись такими же подушечками, восседали двое мужчин. Один из них был маленького роста, с крупной, облысевшей головой цвета жареного кофе, с подвижными беспокойными глазками и короткопалыми ладошками, которые как бы жили сами по себе и не находили себе места. Второй был тяжеловесным, нединамичным, с одутловатым лицом и рыбьими глазами.

В складках могучего живота безнадежно увяз брючной ремень и хорошо замаскировалась ширинка. По контуру подбородка кудрявилась черная с проседью «боцманская» бородка. То, что мужчины были одеты в цивильное, то есть, не в белые халаты, почему-то оскорбило меня.

Меня завели и поставили посреди кабинета. Было видно, что мужчины ждали меня, знали, кто я и с какой целью появился здесь, и рассматривали меня без любопытства.

Грузный разлепил пухлые губы, качнулся на диване и развел руки в стороны.

– Да вы что! – произнес он с категорическим несогласием, как если бы я попросил у него в долг немного долларов, и не без труда повернул шею, чтобы взглянуть на лысого. – Это же вообще никуда не годится!

Я почувствовал себя скверно. У меня было такое чувство, что я не оправдал чьих-то надежд, что пришел поступать в балетную школу, имея кривые ноги, или намеревался устроиться банщиком в женское отделение.

Меня даже начал терзать некий неведомый раннее комплекс неполноценности, и я невольно посмотрел на свои кроссовки без шнурков и помятые спортивные брюки.

Лысый тем временем приблизил губы к уху грузного и, продолжая смотреть на меня своими плутовскими глазками, что-то шепнул.

– Какой еще материал? – скептически уточнил грузный. – Вот он, материал, передо мной стоит. Я всё вижу. Рост – метр восемьдесят, не меньше…

– Метр восемьдесят один, – вежливо поправил я.

– Косая сажень в плечах. Взгляд самоуверенный, даже наглый. Это ему-то жизнь надоела? Не смешите меня!

Лысый не сдавался, продолжал что-то нашептывать грузному на ухо и при этом злобно косился на меня.

– Ну, давай, показывай, – вяло согласился грузный.

Лысый проворно вскочил с дивана, едва не перевернув журнальный стоик, вогнал в видеомагнитофон кассету и включил телевизор.