Моя любовь взорвется в полдень

Разве запомнишь всех, кто обливается слезами в этом зале?

До завершения концерта я держал мою очарованную меломанку на своих плечах, с нею же подходил к барной стойке, заказывал очередной стаканчик вина, джина с тоником или виски с колой и возвращался к сцене. К счастью, Дэн не слишком долго услаждал публику своим пением, иначе бы я напился до штормового состояния и стал бы сбивать своей наездницей висящие под потолком плафоны.

– Давай поговорим о нем, – попросила моя подружка, когда мы уже брели по тихим полуночным улочкам.

Она обессилено держалась за мою руку, едва переставляя ноги, но отмытая эмоциями душа ее была под завязку заполнена любовью к Дэну.

– Ты его видел, – шептала она, когда мы уже лежали в постели в ее маленькой чердачной комнатке. – Каким он тебе показался? Расскажи, какие у него глаза, какие губы…

Она любила, целовала и ласкала меня только за то, что я видел Дэна, что слышал его, что был так близко от него, и мог бы дотянуться до его руки, если бы захотел. И я нёс какую-то пургу про ауру света и добра, источаемую кумиром, и через маленькое, как форточка, окно к нам заглядывала полная луна, и мерцающая серебристая дорожка полоскалась на тихом море, и целовала меня девочка неистово и нежно, как если бы я был Дэном…

Я много раз вставал, отхлебывал из горлышка кисло-горькое кьянти, почесывая грудь, смотрел на аспидно-черное море, и мучила меня тихая нежность, вымазанная в липкой досаде.

Сколько глупых девчонок на свете!

– А девушка у него есть? – спросил я.

Моя подружка долго молчала, царапая подушку. Вопрос был жестоким, всё равно что спросить малознакомую женщину, которая всё молодится да молодится: «А пенсия у вас большая?»

– Он девушек как перчатки меняет, – глухо ответила моя подружка. – Вчера одна, сегодня другая.

– Ты их знаешь?

– А кто их не знает! Ходят, нос задирают – что ты, не подходи! Сначала у него была Татьяна Калязина. Старушка! Она лет на пятнадцать старше его. Но именно она его раскрутила, и песни для него покупала, и гастроли ему устраивала.

Потом Дэн почти полгода с чёрненькой ходил.

– Что значит с чёрненькой?

– То ли африканкой она была, то ли мексиканкой, кто ее там разберет… Но это для фишки, чтобы на себя внимание обратить. Нужна ему черная, как гуталин белой кошке! На нее смотреть без слез нельзя было.

Она повернулась в постели, взбила подушку, чтобы лечь повыше и видеть меня.

– А до недавнего времени он крутил любовь с Яной Ненаглядкиной.