Моя любовь взорвется в полдень

– Ты понимаешь, не могу найти пятый том Брокгауза, – бормотал он, продвигаясь к окну и попутно раскидывая в стороны стопки книг, уподобляясь бульдозеру на мусорной свалке. – Ну? Что у тебя?

Он задал этот вопрос с привычным безразличием, будучи уверенным, что я пришел с просьбой личного характера, что мне хочется отколупнуть немножко от гранитного колосса науки, поступить в институт или же защитить диссертацию. Я понял, что буду долго смотреть на спину профессора, и его внимание на девять десятых будет сосредоточено на стопках книг, если я не огорошу его страшной новостью.

– На вас готовится покушение, профессор, – сказал я громко и отчетливо.

Эта новость, действительно, огорошила профессора, но вовсе не в той степени, какую я ожидал. Он медленно распрямился, поддерживая себя за поясницу, повернул ко мне свое холеное лицо и скептически прищурил глаза.

– Что? – протянул он с вызовом и некоторой насмешливостью, отчего вопрос прозвучал как «Чтэ-э-э?» – Какое еще покушение?

Теперь моя личность занимала доминирующую часть профессорского внимания, если не сказать всю.

– Вас хотят убить, – уточнил я. – Прикончить. Одним словом грохнуть.

Профессор с необыкновенной подвижностью для своей грузной фигуры шагнул к подоконнику, взял очки, надел их и снова обратил на меня проницательный взгляд.

– Что-то я тебя никак не вспомню. Какой факультет?

– Я не учусь в вашем институте.

– Ничего не понимаю, – признался профессор и сел на широкий, как атлас мира, словарь кельтиберского языка.

– Я частный сыщик.

Тут вдруг профессор схватил первую попавшуюся под руку книгу и с сильным замахом швырнул ее, как мне показалось, в меня. Я успел пригнуться, и книга с глухим ударом попала в дверь.

– Кюлли, перестань подслушивать!! – рявкнул профессор, тотчас перевел взгляд на меня и доверительно, как старому другу, поведал: – До чего ж вредная баба! С утра до вечера под дверью скребется, как субретка, будь она неладна!

Я подивился чуткости профессорского слуха, но еще больше меня поразили неожиданные способности старушки.

– А я думал, что она… – произнес я и подергал себя за мочку уха.

Профессор махнул рукой.

– Когда ей надо, она услышит всё, что захочет. Не обращай внимания… Так что там против меня замышляется?

Он старался произнести последнюю фразу с небрежностью, как будто разговор шел о пустяке, но я уловил хорошо скрытую настороженность.