Моя любовь взорвется в полдень

Я видел, как они проезжают перекрестки на красный сигнал светофора, лихо обгоняют идущие попутно машины, как дерзко выруливают на встречную полосу. Когда до них осталось всего два квартала, мне стало ясно, что они едут по мою душу.

Я немного свыкся с высотой и карнизом, мое тело, чувствуя под собой надежную опору, медленно расслаблялось. Меня больше не прошибало холодным потом, и пальцы судорожно не цеплялись за карниз. И все-таки пока я не помышлял о том, как спуститься вниз. Я полностью вверил свою жизнь экстремальным службам и властям, которые мало-помалу начинали шевелиться подо мной.

Интересно было смотреть на то, как суетятся милиционеры, похожие на клопов, как они отгоняют толпу еще дальше от стены гостиницы. Наверное, они опасались, что когда я упаду, то радиус разлета ошметков моего тела будет слишком большой, и ни в чем не повинные зрители будут обрызганы и обляпаны всякой ливерной непотребностью.

Чуть позже подъехала машина «скорой помощи». Благодаря белым халатам, врачи были заметны особенно хорошо.

В отличие от милиционеров они не суетились, не торопились, движения их были ленивы и экономны. Работы у них пока не было, они терпеливо ждали, когда я упаду. А вот уж тогда они покажут свою сноровку и профессионализм.

Потом подъехал зеленый «уаз», из которого высыпались людишки в темно-синих спецовках. Я сначала подумал, что это работники «Горгаза» или «Главгорстроя», обеспокоенные тем, что я могу нечаянно поломать или как-то повредить стройку. Но позже я понял, что это самые главные персонажи в нынешней драме – спасатели.

– Гражданин на карнизе! – долетел до меня чей-то голос, усиленный и изуродованный динамиком. – Вы… вы как там? Вы что надумали?

Вопросы были сложные, но я даже не сделал попытки ответить на них, потому что меня все равно бы никто не услышал. Зрители, утомленные долгим ожиданием моего падения, стали потихоньку терять ко мне интерес и переключать внимание на подъехавшую бригаду телевизионщиков. Мне сверху казалось, что журналисты устанавливают на треноге мощное орудие с оптическим прицелом, тянут к нему провода, готовясь дать по мне оглушительный залп.

От долгого сидения в напряжении у меня заныла спина и занемели ягодицы, и я начал шевелиться, делать какие-то несуразные движения. Это вызвало небывалый всплеск внимания ко мне. Телевизионщики тотчас приникли к прицелам. Зрители уставились на меня, разинув рты. Милиционеры зачем-то сняли фуражки. Пожалуй, только спасатели стали суетиться еще сильнее.