Серебряный шрам

– И что же теперь делать?

– Если не ошибаюсь, в четыре часа вы должны прийти на дежурство?

– Да.

– Вот как придете, так все, что вы мне сейчас рассказали, повторите при свидетелях и под протокол.

– Хорошо, – она судорожно сглотнула. – Я повторю.

11

Я вернулся в гостиницу и, увидев мою девушку под пальмой живой и невредимой, вздохнул с облегчением.

– Все в порядке? – спросила Валери. – Я уже начала волноваться.

– Не то слово. Выражаясь твоей терминологией, я вовсю насаждаю свое правосудие.

– Что тебе рассказала тетка?

– Она призналась, что дала ключи от четыреста двадцать второго номера седоватому человеку, который плохо проговаривал букву "р". Он же просил ее заварить чай для Алексеева… О чем тут народ говорит?

– Все обсуждают полет американца.

– Я не могу поверить, что это несчастный случай. Слишком невероятное совпадение. Ему наверняка помогли выпасть с балкона.

– Ты думаешь, кто-нибудь в это поверит?

– Когда у нас будут доказательства – поверят… До четырех часов мы свободны.

Надо заняться добыванием еды.

– Какая проза! Я думала, что ты предложишь мне заняться любовью.

Нельзя сказать, чтобы я воспринял слова Валери с неописуемым восторгом. В желудке у меня было пусто, а со стороны парка тянуло такими головокружительными запахами шашлыков и плова, что я изошел слюной.

– Может быть, мы быстренько перекусим, а потом вернемся домой и свершим все задуманное?

Валери стала кукситься, как маленькая девочка.

Она надула губки, нахмурилась и сказала:

– Ты противный обжора. И не подходи ко мне больше!

После таких слов я, разумеется, в одночасье забыл про еду, обнял свое сокровище за плечики, и мы пошли к лифту.

– Я проверяла твою реакцию, – сказала Валери, когда мы поднимались в кабине лифта. – И еще раз убедилась, что любовь мужчины напрямую связана с насыщением его утробы. А я-то мечтала о возвышенной и бескорыстной любви… На, жуй!

С этими словами она извлекла из сумочки два огромных гамбургера и, словно кляп, затолкала один из них мне в рот.

Я пытался произнести слова глубочайшей признательности, но получилось нечленораздельное мычание и, махнув рукой, я с огромным удовольствием принялся насыщать свою утробу, разжигая тем самым свою любовную страсть. Когда двери лифта разъехались в стороны, один гамбургер был уже уничтожен, а моя рубашка не без стараний Валери расстегнута наполовину.