Точка замерзания крови

Возня с немкой отнимала слишком много времени, и он мог выстрелить. Мэд сопротивлялась. Я сделал страшное лицо и прикрикнул:

– Прекрати! Молчи! Опусти руки!

И быстро сорвал с нее рюкзак.

– Вытряхивай! – поторопил лысый.

Я расстегнул "молнию". Из рюкзака вывалилась пара замшевых, на меху, сапожек.

– В вагон, оба! – крикнул лысый, отшвыривая ногой сопожок.

Я подтолкнул Мэд к двери, но она вывернулась, наклонилась и подобрала с пола обувь. Лысый выругался, сплюнул и крикнул милиционеру:

– Эй, майор! Давай следующего!

Я вывел немку на платформу.

В проеме покачивался красный подвесной вагон. Старые доски прогибались под ногами. Я шел медленно и смотрел вниз. Лысый через стекло следил за нами. Мэд все еще не пришла в себя и дрожала, будто ей было холодно. Сапожки и скомканный рюкзак она прижимала к груди. Перед выдвижной дверью вагона я остановился, взялся за ручку, нарочно подергал ее на себя, хотя она открывалась, как в купе, в сторону.

Я не поднимал глаз, но чувствовал на себе взгляд лысого.

Два шага по платформе, за вагон, и оттуда можно спрыгнуть вниз. Высота – не больше трех метров, это, собственно, пустяк, несильный удар по ногам. Если это сделать быстро, то лысый не успеет выстрелить. Но черт возьми как быстро объяснить Илоне, что нужно сделать?

Я снова дернул ручку двери на себя. Еще выиграл несколько секунд. Но что они мне давали? Все равно я не мог оставить Илону и бежать один.

Лысый приоткрыл дверь и выставил ствол:

– Ты у меня сейчас доиграешься.

Я сразу "вспомнил", как открывается дверка вагона. Мэд вошла в вагон первой. Пол закачался под ее ногами, и она испуганно схватилась за поручень.

– Сядь, – сказал я ей, взял девушку за плечи и подтолкнул к скамейке.

– Was wird geschehen? – бормотала она, заталкивая сапожки в рюкзак. – Armer Grossfater, er wird verruckt, wenn er erfahrt, welches Ungluck hat mich getroffen[4 - Что же теперь будет? Бедный дедушка, он сойдет с ума, когда узнает, что со мной произошло.

].

Я подошел к торцевому борту и посмотрел через окно наверх. Из диспетчерской выглядывала обезьянья физиономия Бори. Техник жестикулировал, шевелил губами, усердно демонстрируя свое сочувствие.

Он готов отправить он нас на станцию "Старый кругозор", на высоту три тысячи двести, думал я. А что будет потом? Что задумали бравые ребята с автоматами? Станут требовать от властей денег и готовый к вылету самолет?

День утекал все глубже за горы.