Точка замерзания крови

 – Он замерз.

– Тогда отдай ему свой пуховик! – визгливо вставил Тенгиз. – Позаботься о ближнем, вошь кукурузная! Или слабо?

Он, пританцовывая на месте, уставился на меня. Его физиономия излучала улыбку участника какой-то идиотской телеигры, типа "Выбери друга" или "Угадай, чей зад". Я пожалел о том, что начал с ним разговор. Выходило, что я проявлял добродетель лишь в доказательство своего благородства, и все же расстегнул замок на куртке и стащил ее с себя.

– Ну что вы! – ужасно смущаясь, произнес Глушков и покраснел пятнами.

 – Не надо!

– Давай, давай, мерзляк! – подзадоривал Глушкова Тенгиз. – Парень расщедрился, чтобы показать всем, какой он хороший. Хватай пуховик, пока дают, не то он сейчас передумает.

Я накинул куртку на плечи Глушкову. Тот покорился. Я стоял перед ним в одном свитере и успокаивал себя тем, что этим поступком нейтрализую грех меркантильных мыслишек относительно Мэд и ее богатого родственничка.

– Теперь вы будете мерзнуть, – заметил мне Эд, делая ударение на "вы". – Так что, собственно, изменилось?

– Теперь мы должны проникнуться глубочайшим уважением и доверием к господину спасателю, – воткнула Лариса и, вздохнув, процедила: – Умираю, хочу в туалет.

Бандиты не слушали нашей вялотекущей дискуссии. Тенгиз распахнул дверь и, прикрывая глаза от снега, всматривался в белую пелену. Все снова повернулись к плюющейся снегом двери спиной, только оцепеневший от моей заботливости Глушков не шевельнулся. Он принадлежал к той категории скромных людей, которые из-за собственной стыдливости никогда не уступают место в общественном транспорте, боясь даже этим поступком привлечь к себе внимание.

Если бы я сейчас стал снимать с себя свитер и теплое белье, он вряд ли бы остановил меня и, краснея, молча бы принял одежду.

Сквозь густой туман и штору снегопада проступили бесцветные контуры станции "Мир". Тенгиза что-то насторожило. Он схватил за руку юную леди, притянул и поставил перед собой. Девушка изобразила на своем кукольном личике оскорбленное целомудрие, но жевать не перестала и подчинилась.

Лариса с любопытством уставилась на Эда. Тот, поймав этот взгляд, пожал плечами и сказал то, что я потом тщетно расшифровывал целую минуту:

– Совершенно идиотские правила игры!

– М-да! – вскоре резюмировала Лариса и потеряла к Эду интерес.

Серое здание обретало контуры, детали и тени. Вагон, раскачиваясь, как маятник, тяжело стукнулся о край платформы. Чета Власовых, не удержавшись, свалилась на колени Ларисе и Илоне.