Точка замерзания крови

Я обошел станцию, глядя на окна, но ни в одном из них не горел свет. Входная дверь, обитая жестью, была заперта, и на стук никто не отзывался. Я стучал кулаком, ногой, звал на помощь, но все было тщетно. Вполне возможно, что террористы прихватили с собой и техника, который дежурил на станции.

Стеклянные двери кафе были закрыты изнутри на замок, но, к счастью, форточка пищевого блока была распахнута настежь, и мне удалось в нее пролезть головой вперед.

Я упал на жирный пол, сел и некоторое время прислушивался к тишине.

Электрическая плита еще не остыла, и я долго отогревал окоченевшие руки, прижав ладони к конфоркам. Потом отыскал чайник, налил в него из большого бака воды и поставил кипятиться.

В подсобке я нашел три предмета, которые могли бы оказаться очень полезными в моем положении: большой кухонный нож, топор и ломик. После недолгих колебаний я сунул за пояс только топор. Этой штукой проще всего взломать дверь станции. Там же я раздобыл старый, пропахший помоями армейский бушлат и варежки.

Кофе я решил выпить по-человечески, в зале. Прихватив с барной стойки ополовиненную бутылку коньяка, я развалился в глубоком кресле и стал стремительно возвращаться к жизни. Голубоватые тени замерли на стенах и потолке кафе. В сумраке можно было различить призрачные силуэты столов, стульев, сложенные из нетесанных булыжников декоративные перегородки, отделанные лакированной вагонкой. Днем, всего несколько часов назад, здесь было многолюдно, толпились у стойки загорелые до черноты горнолыжники – в ярких комбинезонах, фирменных налобных повязках, поверх которых отсвечивали желтыми стеклами широкие очки; за столиком в углу шумно гудела толпа "чайников", одетых в нелепые куртки-"аляски", старые спортивные костюмы, допотопные солнцезащитные очки; начинающие покорители горных склонов активно употребляли спиртное, перебивая друг друга, взахлеб рассказывали о своих успехах и падениях и с благоговением поглядывали на "фирмачей".

В зале пахло свежим морозом, подгоревшим кофе и шашлыками, а за окнами полыхали ослепительным пожаром ледники и горные вершины…

Меня стало клонить ко сну и, прогоняя навалившуюся на меня истому, я потянулся, вскочил с кресла.

О себе я позаботился. Теперь надо было помочь людям, оставшимся в холодном вагоне, подвешенном над пропастью.

В тамбуре, где находились умывальник, гардероб и ящик для лыж, я увидел дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен".