Восемнадцатое мгновение весны. Подлинная история Штирлица

Эрнсту, этому «свободному художнику» и любителю импровизаций, не нравилось, что «Бом» часто читал ему нудные нотации. Дело закончилось тем, что Москва отозвала «Бома», и вот теперь, в связи с прибытием нового нелегала, Павлу предстояло обсудить с друзьями все технические вопросы сотрудничества. Дело знакомое.

Самсонов заканчивал инструктаж, когда открылась дверь и в кабинет быстро вошел полпред Крестинский[5 - Крестинский Николай Николаевич (1883–1938) – советский партийный и государственный деятель. С 1918 г. нарком финансов РСФСР.

В 1921–1929 гг. полпред в Германии. С 1930 г. заместитель и 1-й заместитель наркома иностранных дел СССР. Необоснованно репрессирован, реабилитирован посмертно.], невысокий, подвижный, с типичной для ленинской гвардии внешностью – очки, усы, бородка. Глава диппредставительства вырос перед Павлом, и тот непроизвольно вскочил:

– З-з-дравствуйте…

– Здравствуйте. Откуда вы? – отрывисто спросил Крестинский, вглядываясь в Павла острым, пронзительным взглядом.

– Консул Корнель из группы Смирнова, – поспешил на помощь Павлу Самсонов.

 – В консульском отделе уже пятый месяц. Самый молодой из нашего коллектива. Толковый сотрудник.

– Толковый сотрудник, – неулыбчиво повторил Крестинский и, повернувшись к Самсонову, быстро заговорил: – Николай Георгиевич, ходят упорные слухи, что нынешнее коалиционное правительство готовится уйти в отставку и у власти будет кабинет Брюннинга[6 - Брюнинг Генрих (1885–1970) – германский рейхсканцлер в 1930–1932 гг. Представитель католической партии «Центр».

После прихода к власти Гитлера эмигрировал в 1934 г. в США.]. Нынешняя ситуация в наших отношениях с Германией тупиковая… – Самсонов кивнул Павлу головой, давая понять, что тот свободен. Корнель вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.

До этого только раз в жизни, в прошлой командировке, Павлу пришлось беседовать и пожимать руку полпреду. Тот был пожилой человек и, хотя он старался держаться бодро, руку пожимал вяло. Крестинский, судя по всему, был другим человеком.

Воодушевленный, желая как можно лучше справиться с порученным заданием, Корнель отправился к себе, на ходу обдумывая детали предстоящей операции.

Тихим апрельским вечером, когда лица прохожих смутно угадывались в неярком свете уличных фонарей, Павел, убедившись в отсутствии за собой слежки, прибыл в обусловленное место – небольшое малолюдное кафе. Кивнув кельнеру, он прошел в угол и сел так, чтобы иметь возможность наблюдать за входящими посетителями.