У истоков лурианской каббалы. Цфат – Дамаск

 – Ключи от Торы – в его руках, и для меня нет жизни без этого учения…».

Он попятился к выходу из лавки, как пятятся впавшие в немилость, удаляясь от царя, при этом споткнулся о тюк с козьей шерстью и, выйдя на улицу, побрел, чувствуя себя глубоко несчастным, к месту своего ночлега.

Там вывалялся он в пепле, облекшись в мешковину, пеплом же посыпал голову, которую прежде высоко нес в гордыне, решил поститься и проплакал целые сутки.

– Элоки рабби Ицхак! Элоки рабби Ицхак! – горестно взывал рабби Хаим, – неужели я больше никогда не увижу твое лицо?!

Первые буквы слов «элоки (т.

 е. Б-жественный) рабби Ицхак» образуют слово «АРИ». Это имя, по его мнению, лучше всего подходило учителю. Оно наводило на ассоциации со львом (ари на иврите), и рабби Хаим все-таки надеялся на то, что этот царственный лев простит его, не убьет ударом своей тяжелой лапы и позволит ему смиренно сидеть среди других его учеников, львят…

Тихий, неузнаваемо робкий, как бы даже ставший занимать меньше места в пространстве, рабби Хаим подошел к дому Ари.

– Продолжай осенять меня крылом своим, не прогоняй от благодатного источника, дай мне возможность очиститься от духовной грязи, которую я ощущаю на себе, точно змеиную шкуру, – сказал он, пав к ногам учителя и целуя их. – Помоги моей душе исправиться и не отвергай ме – ня, несмотря на грехи мои!

– Встань, – спокойно ответил Ари. – На Небесах было решено, чтобы я никогда уже не брал тебя в ученики за те муки, которые ты доставил мне, и не только мне, отказываясь прийти и учиться у меня все это время.

Однако…

Рабби Хаим замер в предчувствии доброго финала.

– Однако твое искреннее раскаяние изменило приговор, – продолжал Ари, – недаром повергся ты в прах, постился и плакал.

Оживший и обрадованный, пришел рабби Хаим на урок и был принят в круг учащихся. Прежним товарищам, знавшим его до того, как он ушел в Дамаск, было ясно, что его положение – особое и недаром наставник усадил его по правую руку от себя: ведь и при р.

Моше Кордоверо он считался избранным учеником.

Время, отпущенное АРИ для земной жизни, было коротко, и, зная это, он вскоре счел нужным раскрыть рабби Хаиму глаза на некоторые важные обстоятельства.

…Горы вокруг Цфата и сам город застилал туман, обычный для дождливой галилейской зимы. Туман шел белесыми полосами, которые то тут, то там разрывал ветер.