В сельву виза не нужна

Здесь, на этом безлюдном диком берегу, черт знает где, на самом краю света, через десять-пятнадцать минут от силы, я отдам Богу душу.

Я почти равнодушно воспринял собственную готовность к смерти. Я был грешен, мои цели были чернее ночи, я устал, я запутался…

Вода была горько-соленой. Я стал отплевываться, попытался лечь на спину, чтобы сохранить остаток сил, но меня тотчас накрыло волной, придавило страшной тяжестью, протащило по донному песку, перевернуло ногами к берегу.

Конец был страшен.

Я умирал от удушья, я отталкивал себя от дна, но вода втирала меня в песок, закапывала живым, и очень быстро наступил момент, когда я перестал бороться за себя…

Не понимаю, как она нашла меня под водой. Я почувствовал ощутимый рывок за волосы и, очутившись на поверхности воды, вдохнул воздуха, а когда очередная волна снова накрыла меня, то стал кувыркаться в белой пене уже с Анной вдвоем, что было намного легче, чем одному. Она сейчас была сильнее меня, и вовсе не топила, что, по всем законам логики, должна была сделать.

Все время оттаскивая меня к берегу, она вырвала меня из волн, и когда я упал на сухой и теплый песок, оставила меня в покое.

Я еще тяжело дышал, не веря в свое невероятное спасение, еще лежал на песке, впитывая в себя его тепло, чувствуя, как берег содрогается под тяжестью падающих волн, а Анна, пошатываясь, увязая по щиколотку в песке, брела куда-то прочь от меня, и потемневшее от воды и налипших водорослей бархатное платье плотно прилипло к ее телу, а мокрые волосы тонкими косичками раскачивались над ее белыми плечами.

Я через силу поднялся и, падая на каждом шагу, словно ноги мои были переломаны, догнал Анну.

– Послушай, – крикнул я, хватая ее за руку. – Прости меня. Прости, Анна… Я сам не знал, что делал… Да остановись же ты!

3

– Ее зовут Валери. А ее отец, ее падре – Августино Карлос. Сомпре не ву, синьорина? Я ее ищу. Шерше ля фам…

Маленькая, темноволосая директриса женской гимназии смотрела на меня с сожалением, как смотрят на убогих и безнадежно ущербных людей, но, вопреки моему безобразному черт знает какому языку, поняла меня, кивнула головой, что-то тихо и мелодично ответила и показала нам с Анной на стулья, которых было великое множество в холле.

Мы сели, рассматривая большие красочные стенды на стенах, повествующие о манерах хорошего тона и новейшей истории Перу. Пахло мастикой и цветочным мылом.