Я бриллианты меряю горстями

Он все время смотрел на часы и торопил меня.

– Фантазер ты, Герасимов. И не надо брызгать лупетками. Соблюдали бы правила противопожарной безорасности, не случилось бы беды. Все бочки дырявые, кругом грязь, провода под напряжением, сами ходите, как чуханы.

Пошел дождь. Сидения в кабриолете вымокли насквозь и стали напоминать банные мочалки. Когда Гера подъехал к дому, его колотил крупный озноб. На веранде он стащил с себя всю мокрую одежду, завернулся в мохровый халат и растопил "буржуйку". В стакан с водкой добавил лимонного сока и ложку меда, который еще зимой купил у Ламантины.

"Буржуйка" гудела, как растревоженный улей. Коктейль обжигал внутренности. Гера смотрел в забрызганное дождевыми каплями окно. Кабриолет медленно наполнялся водой. Главный конструктор вспомнил анекдот про нового русского, у которого в салоне шестисотого "Мерседеса" были оборудованы джакузи. Сколько Гера не думал, никак не мог найти принципиальной разницы между собой и героем анекдота.

Глава третья

Гоча Воркун не рискнул подъехать к самому дому.

На лужайке скопилось много воды, и его вишневая "шестерка" увязла бы, как муха в сметане. Он зашел на веранду, отчего задрожал табурет с ведром и, не глядя Гере в глаза, спросил:

– Ну, что там?

– Где? – уточнил Гера.

– Этот… говорил с тобой?

– Следователь?

– Я разве непонятно выражаюсь?

– Говорил.

– Послушай, а ты "Москвич" того козла сделал?

– Нет, меня Макс отпустил.

– Что он тебе говорил?

– Кто? Следователь?

– Нет, Макс!

Гера плохо настроился на разговор с хозяином и не понимал его.

– Водку жрешь, – пробормотал Гоча, скользнув взглядом по столу.

– Налить?

– Нет, спасибо, я ужинал… Что тебе Макс говорил?

– "Иди домой!"

– Про "Ауди" что-нибудь говорил?

– Нет.

– А ты ничего из его вещей не находил? Мобильник или органайзер?

– Мобильник? Нет, мобильник не находил, – соврал Гера.

– Ну, ладно. Давай завтра без опозданий. Будем эту пофигень разгребать.

Он хлопнул дверью. Гера смотрел в окно, как "Жигули" вишневого цвета задним ходом катятся по узкой, размытой дождем грунтовке. Бодя, которого опять послали за водкой, отступил на самый край, пропуская машину, и низко поклонился хозяину. Глина под его ногами стала деформироваться, как пластилин, и строитель по колени ушел в кюветную жижу. Гера открыл окно, свистнул, но Бодя не услышал.

* * *

Несколько секунд он прислушивался к жесткому писку.