Я бриллианты меряю горстями

Земля под ним задрожала, закачалась. Электричка, приближаясь к платформе "Черная речка", засвистела тормозами. Работая всеми конечностями сразу, он взбежал на насыпь и, дождавшись, когда мимо проскочит последний вагон, побежал по гравию вслед за поездом. Когда замыкающий электровоз поравнялся с ним, Гера перескочил через рельс и ухватился за бампер.

И лес, и шпалы, и тучи с дождем понеслись назад. Электричка закачалась, застучала на стыках. Он, дыша часто и шумно, голодными глазами смотрел на этот удаляющийся сырой мир, похожий на свежий салат.

Лысых не было видно. Они не портили своей внешностью природу.

Гера спрыгнул на шпалы, когда электричка поравнялась с платформой и остановилась. Нырнув под бетонный козырек, он стащил с себя шапочку, плащ и кинул в лужу.

На платформу он поднялся уже другим человеком – беззаботным и неторопливым. На нем была сухая голубая майка, сухие волосы аккуратно причесаны – как и положено пассажиру, только что вышедшему из вагона. Поглядывая по сторонам, пошел по тропе вдоль рельсов.

Пахло мазутом и цивилизацией. Гравий шуршал под ногами. Он мечтал о пиве, но вынужден был идти в противоположную сторону от станционного ларька, в котором торговала Ламантина.

Не успел Гера отойти от станции на сто метров, как на насыпь поднялись двое парней в черном. Выглядели они неважно. Тонко сплевывали и нервно курили. Гера смотрел на них взглядом священника, отпускающего грехи. Они сближались. Парни по-прежнему были в очках и видели мир черным.

– Который час, ребята?

"Ребята" ничего не ответили и молча прошли мимо.

У одного из них физиономия была ужасно неприятной: узкий лоб, выпуклые надбровные дуги, тонкие губы и скуластые щеки. Классический уголовный элемент. А второй был похож на Чебурашку. У него так лихо торчали уши, что на них могли бы легко удержаться еще три пары очков. Нос был вздернут кверху, словно по нему часто били аперкотом – снизу-вверх. Подбородок вялый, неразвитый. Такую физиономию замаскировать очень трудно, темные очки никакой роли не играют.

Парни поднялись на платформу, по деревянной лестнице спустились к ларьку и сели в "Жигули" вишневого цвета на заднее сидение. Лузгая семечки, которые оказались в кармане трико, Гера провожал глазами машину и совсем не удивлялся тому, что машина была ему хорошо знакома.

К палатке он вернулся тем же маршрутом. Строители сидели внутри своего убогого жилища тихо, как мыши. Гера раскрыл молнию и просунул руку с деньгами внутрь.

– Лавэ вокруг палатки валяются.