Завещание волка

Вахе хотелось включить «дворники». Белая фигура Алхаза двоилась и плыла.

Они зашли в прохладный подъезд, но путь им преградила вторая дверь, запертая на домофон. Не успел Алхаз прикоснуться к ручке, как из маленького зарешеченного окошка раздался грозный старушечий голос:

– Кто такие?

– Скорая помощь, – ответил Алхаз.

Щелкнул электрический замок, дверь открылась. Ваха подумал, что если бы он не держался за носилки, то вряд ли нашел бы в себе силы переступить порог. Они зашли в холл, украшенный цветами и ковровыми дорожками.

Крепкая старушка с фиолетовыми волосами, облаченная в спортивный костюм и кроссовки, тотчас встала на их пути.

– Стоять! – приказала она, подбоченив руки. – Какая квартира?

– Сто девяносто девять, – ответил Алхаз.

От такого властного голоса Вахе захотелось поднять руки. Какая страшная бабушка! А как пристально она вглядывается в лица! Не глаза, а лазеры.

– А что случилось? – допытывалась консьержка.

– Человеку плохо стало.

– А почему вы в очках?

– Офтальмологи, – объяснил Алхаз и потянул за собой Ваху.

Ваха подошел к лифту на ватных ногах. Он чувствовал взгляд свирепой бабушки на своей спине. Ему казалось, что ему под лопатку вонзилась раскаленная вилка для гриля. «Совсем нервы плохие стали», – подумал он. Конечно, они запросили очень мало денег у иностранца. За десять тысяч баксов можно похитить бомжа. В крайнем случае – какого-нибудь дохлого правозащитника. А такой бычара, пахнущий крепким потом, тянет как минимум на тридцатник. Еще чего доброго он сам их похитит и станет требовать выкуп у директора рынка.

Раскрылись створки лифта. Торопясь и толкаясь, они зашли в кабину, прислонили носилки к стене и, когда поехали вверх, с облегчением вздохнули.

– Что-то у меня на сердце нехорошо, – признался Ваха.

Алхаз, желая ободрить, стукнул Ваху в плечо.

– Что ты, в самом деле! – Он вынул из кармана баллончик и потряс его. – Представь себе, что ты ирландский террорист.

Лифт остановился, створки раскрылись. Десятый этаж.

Пустая площадка с кафельным полом. Неприятно гудят лампы дневного света. Ваха почему-то был уверен, что в тюрьме именно так гудят лампы.

Они вышли. Алхаз прислонил носилки к стене, посмотрел на Ваху и поправил на его голове белую шапочку.

– Стой здесь, – шепнул он и медленно зашел за угол. Вот сто девяносто девятая квартира. Дверь обита дорогой кожей, позолоченная ручка сверкает, как солнце. Электрощиток без замка. Это хорошо. Можно сказать, полдела сделано.