Завещание волка

Всюду жизнь! Только Мэнгри перестал храпеть и, накрывшись простыней с головой, напоминал покойника в саване.

Линчо вернулся в ванную и посмотрел на узника. Казалось, дельфин спал. Его глаза, наполненные непередаваемой тоской, были раскрыты, и клюв едва заметно двигался из стороны в сторону. Казалось, что дельфин никак не может поверить, что мир для него сузился до размеров этой ванны, а стремительный полет в чистом море, где, как в небе, пространство безгранично, и манящая глубина, и прыжки в воздух, и игры с сородичами навсегда остались в прошлом.

Не в силах смотреть на муки животного, Линчо вернулся в комнату.

– Хватит вздыхать, – проворчал Мэнгри, переворачиваясь на другой бок. – Я посплю немножко, потом расчленю его, и по кускам вынесу в мусорные баки…

Он снова затих. «Я скорее тебя самого расчленю!» – подумал Линчо и решительно вернулся в ванную. Он сорвал с крючков полиэтиленовую шторку и принялся просовывать ее край под дельфина. Ему показалось, что дельфин, понимая, что от него требуется, втянул брюшко и приподнял плавники.

Линчо разровнял шторку и связал попарно углы. Дельфин оказался в мешке. Поплевав на руки, Линчо присел, закинул концы мешка на плечи и, поднатужившись, выпрямился. Ничего, терпеть можно. Главное, что поднял, а спускаться по лестнице будет проще.

Раскрасневшись, Линчо вышел из номера и поковылял по коридору. Когда он дошел до лестницы, то почувствовал, что от напряжения сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вниз идти было немного легче, но на поворотах дельфин задевал хвостом стены, срывая макраме и горшки с цветами.

Когда Линчо спустился в вестибюль, он хромал уже на обе ноги, а его шею обвивала вырванная с корнем декоративная лиана. В довершение всего мешок стал тянуться и, в конце концов, оборвался. Линчо едва успел сесть на сверкающий полированный кафель, чтобы смягчить падение дельфина.

Портье не проявил особого удивления. Он с умилением смотрел на дельфина, словно на собаку редкой породы.

– Умаялся, бедненький, – ласковым голосом сказал он, нависая над дельфином.

 – Рыбки хочешь?

Линчо поднялся на ноги и, пошатываясь, ухватился за дельфиний хвост. Он попытался тащить его волоком по зеркально-гладкому полу, но кожа дельфина уже успела высохнуть, и тормозила, как ластик по бумаге.

Чем больше на пути у Линчо возникало препятствий, тем с большим рвением он искал пути их преодоления. Оттолкнув портье, Линчо решительно направился к двери, ведущей в ресторан.