Король Севера. Война

Тем утром Рейна сидела одна в комнате мужа, совмещавшей в себе и спальню, и кабинет. Лишенная общества людей, общаться с которыми у нее не было ни малейшего желания, все свои дни Рейна отдавала чтению.

Глубокое мягкое кресло, специально заказанное Фадриком для своего комфорта, бережно приняло в себя ее маленькую хрупкую фигурку, большой оплетенный кожей фолиант удобно угнездился на ручке. Свет, падавший из окна, создавал в комнате ощущение уюта и тепла.

Рейна задремала.

Разбудил ее дверной скрип. Рейна вздрогнула, непрочитанный фолиант с гулким звуком упал на пол.

– Так-так, что это мы тут делаем? Читаем?! – Брови стоявшего на пороге Линнфреда взметнулись ко лбу.

– Добрый день, милорд, – пробормотала не вполне пришедшая в себя от сна Рейна. – Вам нужен Фадрик? Его тут нет…

– Это я вижу, – хохотнул Линнфред и сделал шаг в комнату. Дверь громко захлопнулась за ним, заставив Рейну вздрогнуть еще раз.

 – А Фадрик позволяет тебе в его отсутствие бывать в кабинете?

– Милорд добр ко мне.

– Добр… Конечно. – Мужчина подошел еще ближе, и Рейна вместе с тяжелой вонью немытого мужского тела ощутила исходящий от него запах опасности. Внутреннее она вся напряглась, моля богов, чтобы сейчас, вот прямо сейчас, кто-нибудь еще зашел в эту комнату, такую тесную для них двоих, кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь… – Как не быть добрым с такой кошечкой.

А ты, ты добра с ним, а?

Будь Рейна той неопытной девочкой, что когда-то покинула стены Холдстейна, имея за душой кусок хлеба да кобылу, она бы смутилась. Но она уже давно утратила ту душевную невинность, что излилась бы на щеки краской смущения. Она прямо встретила испытующий взгляд брата своего мужа.

– Почему вас так это интересует, милорд?

Линнфред не смог скрыть своего изумления:

– О, а ты, оказывается, с характером! Ничего себе! Жаль Фадрика, не сможет он тебя укротить… А вот Холдстейн мог, правда, леди?

Рейна только насмешливо улыбнулась.

Никогда, никогда им больше не заставить ее плакать! Пусть не думают, что могут задеть ее своими оскорблениями, им, этим скотам, она не покажет своей слабости!

– Усмехаешься. – Линнфред медленно, нарочито медленно обвел всю ее фигуру плотоядным взглядом.